Более 30% документов уже получается онлайн. Интервью с главой Минюста

Фото: пресс-службы Министерства юстиции Павел Петренко надеется, что в следующем году все документы можно будет получить онлайн

Глава Минюста Павел Петренко дал интервью журналу Корреспондент.

Министерство юстиции – один из самых контактных органов власти. 2 млн обращений ежегодно. Как следствие – бюрократия, взятки и бег по кругу. Менять ситуацию надо кардинально, убежден глава ведомства Павел Петренко, пишет Евгения Вецько в №45 журнала Корреспондент от 13 ноября 2015 года.

Он лично выдает свидетельства о рождении в одном из родильных домов сначала в Полтаву, а затем Виннице, ведет публичный прием граждан, представляет новые электронные сервисы админуслуг и законопроекты, которые передают регистрацию бизнеса местным органам власти.

«Реформы успешны, если украинцы ощущают их в повседневной жизни. Уже около 20% документов можно получить онлайн», – говорит чиновник в самом начале интервью.

Но потом признается: система сопротивляется, чиновники на местах очень не хотят изменений.

В сентябре, когда закончился срок подключения местных органов власти к электронным реестрам, план был выполнен только на 6-8%. Чтобы изменить ситуацию, потребовалось вмешательство премьер-министра.

О том, что уже удалось сделать и что еще должно быть сделано, можно жениться онлайн и для кого опасен открытый реестр недвижимости, Петренко рассказал Корреспонденту.

— Бюрократия – коварная вещь. Как продвигается борьба?

— Мы пошли по пути максимального упрощения процедур и уменьшения полномочий. Прежде всего, максимально перевели сервис в электронный формат. Скептиков было много, но сейчас мы видим реальную статистику, видим, насколько пошел негатив, сколько всего делается через интернет.

Мы перевели в онлайн-режим получения любой информации из реестра бизнеса. Более 30% документов уже получается через интернет. Наша задача – чтобы в следующем году эта цифра выросла до 100%

Мы перевели в онлайн-режим получения любой информации из реестра бизнеса. Более 30% документов уже получается через интернет. Наша задача – чтобы в следующем году эта цифра возросла до 100%.

Второй блок вопросов – это бытовые вещи. Например, брак. Ты зашел на сайт Минюста, открыл свой электронный кабинет, выбрал дату, время, зал, проплатил стоимость услуг, отправил документы в электронном виде и пришел уже на торжество. Очень хорошо воспринимается обществом выдача свидетельства в роддоме. Элементарная вещь, но это почему-то никто до нас не сделал.

Я надеюсь, что со следующего года вместо паспортов у нас будут выдаваться карточки, на которых будет вся информация о человеке, его льготы, субсидии, информация о собственности. Определенный чип, на котором хранится вся информация, которую вы раньше носили в виде справок. Я надеюсь, что это будет реализовано.

Мы запустили электронный апостиль [штамп, необходимый для подтверждения подлинности документа за рубежом]. Плюс ввели регистрацию компаний через интернет. Это можно сделать за один день. Данные о предпринимателе автоматически будут внесены до Пенсионного фонда, Госкомстата, Фискальной службы. Система предусматривает автоматический обмен информацией между этими органами в онлайн-режиме. А бизнеса с ними взаимодействовать не придется.

facebook.com/yatsenyuk.arseniy

Павел Петренко на первой свадьбе, зарегистрированном онлайн

— А открытый реестр недвижимости – не станет лазейкой для преступников?

— Украина не первая, кто открыл реестр недвижимости. До нас это сделали большинство стран ЕС и та же Грузия. И везде была такая дискуссия. Но после года работы открытого реестра количество случаев мошенничества стало меньше.

Все очень просто. Когда открытый реестр недвижимости, владелец может смотреть, нет ли незаконных операций с его имуществом. Когда закрыт реестр, передача права собственности происходит через сделку у нотариуса, а любой бланк можно подделать подпись, даже судебное решение. Теперь же все можно проверить в онлайн-режиме. Поэтому максимальная открытость реестра – это именно предохранитель от мошенничества с недвижимостью.

— Чем вызвано внимание к закону об очищении власти со стороны Конституционного суда?

— Закон о люстрации – это одно из основных требований Революции достоинства. Его цель – не допустить к власти тех людей, которые помогали Виктору Януковичу в его попытках узурпировать страну. Это почти 2.000 человек: чиновники, бывшие министры, председатели областных и районных советов. Все они после принятия закона о люстрации должны оставить свои должности без права в течение десяти лет занимать любые должности в исполнительной власти.

И это приносит неудобство многим людям. В том числе тем, кто имеет влияние на судебную систему. Поэтому Конституционный суд рассматривает сегодня закон очень активными темпами. Тем большая часть судей КС гипотетически может попасть под действие закона.

Кстати, кроме этого дела Конституционный суд начал рассматривать еще одну. Он хочет пересмотреть закон, который лишил судей так называемых vip-пенсий. Вот то, что нужно знать о нынешний Конституционный суд.

— Есть вопросы и к проверкам Фискальной службы.

— Закон о люстрации предусматривает, что глава Фискальной службы должен провести проверку и уволить людей, которые попадают под его действие. Но, как выяснилось уже после вмешательства правительства, 76 человек фактически уклонялись от исполнения закона. Это высшее руководство ДФС – 42% руководителей центрального аппарата и 15% регионального аппарата. Все они уволены.

— Ваше ведомство провело проверку?

— Мы прошли проверку первыми, потому что отвечаем за исполнение закона. Был уволен ряд людей. Но мы не правоохранительные органы. Иначе говоря, у нас не было такого большого количества лиц, которые бы автоматически подпадали под действие закона.

— Каким образом будет проводиться перезагрузка судебного корпуса?

— Реформа судебной системы – серьезное испытание для любой власти, и не только в Украине. Те страны, которые проходили процесс обновления, – Польша, страны Балтии, – в свое время так же болезненно это переживали. Но там, где произошло полное перезагрузки судей, другой набор реформ проходил гораздо быстрее. Потому что судебная система – или мотор или тормоз реформ. Если к судам нет доверия, нет доверия к власти в целом.

Судебная реформа не должна быть косметической. Переучить судей, которые работали 20 лет, невозможно. Люди им настолько не доверяют, ставят под сомнение даже законные решения. Единственный способ сделать реформу необратимой – провести перезагрузку судебной системы по принципу народной полиции.

— Венецианская комиссия одобрила этот проект? Эксперты, СМИ трактуют ее решение по-разному. Например, утверждают, что разрешения на увольнение судей нам никто не давал.

— Это манипуляции тех, кто не хочет реформ. Система всегда сопротивляется изменениям, она сама себя защищает. Никто из судей не хочет идти на публичный конкурс, не хочет новых людей.

Венецианская комиссия всегда стояла на защите судей в любой стране. Но, исходя из ситуации, которая сложилась в Украине, сделала исключение из своей практики.

Она, с одной стороны, рекомендовала нам сформировать новую судебную систему. То есть если у нас сейчас четыре уровня судебной системы (местный суд первой инстанции, апелляция, высший специализированный суд и Верховный Суд), то в будущем будет три блока: местные суды, апелляционные инстанции и Верховный Суд.

С другой – провести перезагрузку. Но никто не собирается в один день увольнять всех судей. Это 9.000 человек. Пока мы будем набирать новых, случится коллапс. Поэтому мы сделаем иначе. В новую структуру судьи будут набираться по новым правилам на конкурсной основе. При этом действующие судьи имеют право также принять участие в конкурсе. Те, кто отказался или не прошел эту процедуру, подлежат освобождению.

Мы только получили решение комиссии, но реформу можно провести быстро. В течение года-полутора провести такие конкурсы. Старые судьи будут работать до того, как заработает новый суд.

— А людей хватит? И опытных, и способных, и некоррумпированных?

— У нас нет проблем с кадрами. 12.000 юристов, выпускников вузов, – это один показатель. Если говорить о квалифицированных юристов, то у нас 40.000 опытных адвокатов, которые прошли квалификационные экзамены. У нас 8.000 нотариусов прошли самые сложные экзамены. У нас юристы-ученые. Это миф, что мы не можем сформировать новый состав судов, потому что у нас нет профессионалов.

— Новые судьи сохранят один из главных своих привилегий – неприкосновенность? Насколько я знаю, вы против его отмены?

— У нас не может быть человека с абсолютной неприкосновенностью. Тот же судья не должен нести ответственности за свое решение, если оно является законным, но если он, условно говоря, в состоянии алкогольного опьянения сбил человека или угрожал пистолетом милиционеру, то должен быть задержан и привлечен к ответственности. Поэтому однозначно иммунитет нужно ограничить. То же касается депутатов.

Должен быть максимально упрощен механизм привлечения депутатов к ответственности, если есть факт преступления. Венецианская комиссия предлагает, чтобы это происходило по обоюдному согласию 150 депутатов и по обязательной проверки этого решения Конституционным судом.

— Янукович обратился в Европейский суд по правам человека …

— На сегодняшний день ЕСПЧ не уведомил Украину о наличии такого заявления. То есть если она и была, то суд еще не принял решения, является ли она приемлемой для рассмотрения.

— После бегства Януковича назывались разные (но всегда огромные) суммы, якобы похищенные им и его окружением. Почему за полтора года в Украине удалось вернуть аж 8 тыс. грн?

— У нас есть четкая система исполнительной власти и правоохранительных органов. Правительство не проводит расследования. Мы делаем то, что входит в нашу компетенцию. В Украине на счетах компаний, приближенных к Януковичу и его окружению, украинским правительством было заблокировано $ 1,4 млрд. Мы их не можем конфисковать, но можем заблокировать.

Теперь задача следственных органов провести все необходимые действия, чтобы вернуть деньги. Насколько я знаю, расследование идет активно. Но его нельзя провести за один день. Если забрать все уже сейчас без решения суда и всех необходимых процедур, то специалисты, которые украли эти миллиарды, наймут адвокатов и в международных судах будут требовать компенсации.

— Есть юридические инструменты, чтобы эти деньги вернуть?

— В течение последних полутора лет мы внесли изменения в уголовное законодательство, которые дают возможность украинским судам и правоохранительным органам даже без присутствия обвиняемого закончить судебный процесс и вынести приговор. Конечно, хотелось бы, чтобы это было быстрее. Но мы должны соблюсти все процедуры.

— Как Украина юридически борется за Крым и имущество на полуострове?

— Это большой блок работы. Часть информации конфиденциальна, но в общих чертах я могу рассказать. Есть несколько направлений юридических споров, которые Украина инициировала против России.

Во-первых, обращение в ЕСПЧ – орган, который фактически первым признал незаконность пребывания российских войск на территории Украины. Сейчас в этом суде три большие дела. Одна касается захвата Крыма, нарушения там прав человека, потери имущества (4,5 тыс. предприятия потеряли часть своих активов). Вторая – факта похищения детей-сирот, которые были вывезены на территорию России. Для нас принципиально довести ее до конца, потому что она имеет доказательный характер. И третья – это уже факты нарушения прав человека на востоке страны, уничтожение имущества, похищение людей и целый ряд других нарушений, которые фиксировались нашими следственными органами.

За всю историю существования ЕСПЧ принял 16 межгосударственных дел. Мы рекордсмены. Подали еще три.

Второй блок – это помощь нашим гражданам и компаниям, которые потеряли свое имущество как на востоке, так и в Крыму, в представлении отдельных индивидуальных исков. Где-то на прошлой неделе их было около 600-700, но эта цифра постоянно растет. И нам важно, чтобы первое решение появилось именно в этом блоке. Потому что рассмотрение индивидуальных заявлений проще, чем дел между государствами. И эти дела станут пилотными, а доказательства, которые были приведены, затем автоматически будут переноситься в другие дела.

Третий блок задач касается компаний, которые обращаются по поводу компенсации убытков. Частные субъекты действуют самостоятельно, но мы проводим методическую работу и помогаем максимально в формулировке правовой позиции. Сейчас в этом процессе находится государственный Ощадбанк. Перспективы хорошие. Здесь надо доказывать только факт потери имущества и требовать компенсации со стороны России, которая незаконно контролирует нашу территорию.

И последний блок – это межгосударственные споры. Они являются самыми сложными и могут рассматриваться в международном суде ООН. Иск предусматривает достаточно сложную процедуру, но мы движемся в этом направлении.

Более подробно рассказывать не могу: не хочу, чтобы наши оппоненты узнали некоторые детали раньше, чем нужно.

***

Этот материал опубликован в №45 журнала Корреспондент от 13 ноября 2015 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*