Эффект Торнадо. Почему процесс над батальоном провоцирует стычки

Фото: facebook.com/Bogachuk.Oleg Следующее заседание по делу Торнадо назначено на 16 августа

В Оболонском суде Киева продолжаются бои – сошлись бойцы батальона Торнадо и прокуроры, которые обвиняют их в военных преступлениях.

Оружие у обеих сторон не смертельная, но бьет больно – в ход идут жуткие фотографии убитых жертв, видеопризнание, разоблачительное интимную переписку обвиняемых, пишет Маргарита Чимирис в №30 журнала Корреспондент от 12 августа 2016 года. Те в ответ «отстреливаются» компроматом на бывших высокопоставленных лиц – экс-нардепа Александра Ефремова, бывшего начальника милиции Луганской области Анатолия Науменко.

И пока прокуроры убеждают общественность, что делать процесс публичным нельзя, чтобы не раскрывать личные данные жертв, «торнадівці» превращают заседание в шоу: угрожают потерпевшим расправой, ругаются матом, бросаются фекалиями. Или дискредитирует этот процесс весь добровольческий движение? И почему открытый суд нужен всем сторонам конфликта – и прокурорам, и бойцам? Ответы искал Корреспондент.

В прозрачной клетке для обвиняемых бойцы роты Торнадо, в том числе бывшие командир Руслан Онищенко и его заместитель Николай Цукур, совсем не похожи на жертв прокурорского произвола – у всех накачанные фигуры, дерзкие взгляды, лица обрамленные густыми бородами.

Обвиняемых 12. Первых восемь во главе с Онищенко задержали в июне 2015 года. Тогда же военный прокурор Анатолий Матиос рассказал подробности о зверствах бойцов над мирным населением. В течение года за решеткой оказалось еще четверо, в том числе и заместитель командира роты Николай Цукур, который во время задержания проходил стажировку в Луганской военно-гражданской администрации.

Сейчас бывшим милиционерам вменяют целый букет обвинений – создание преступной группировки, незаконное лишение свободы, превышение служебных полномочий, пытки, доведение до самоубийства, похищение, вымогательство. Есть в деле и преступления сексуального характера. Впрочем, их не так много, как утверждал Матиос. И совершали их не все обвиняемые, а только двое из 12.

Но штампы поставлены. Одна часть общества уверена, что Торнадо – это рота уголовников. Вторая – с пеной у рта и кулаками у суда доказывает, что власть пытается упрятать за решетку очередных ни в чем не повинных патриотов. И, судя по всему, правы и те и другие.

«Еще в 2014 году, когда я служил в Айдарі, к нам присоединилось несколько бойцов расформированного Шахтерска, которые ушли из батальона именно за неоправданную жестокость командира, – говорит глава Общества ветеранов АТО Кирилл Сергеев. – Тогда мне их рассказы показались байками. Но позже я столкнулся с другими историями. Например, уйти из батальона по собственному желанию было невозможно. Желающих сразу отправляли в подвал, где нещадно били. Выход был один – оставить оружие и уйти».

По словам Сергеева, большинство бойцов не были оформлены официально. И не всегда по вине милицейского начальства в Луганской области. В их трудоустройстве не был заинтересован и сам Онищенко. Бойцы рассказывают, что комбат якобы заказывал в типографии фальшивые удостоверения и раздавал их подчиненным. Зарплату они получали из спонсорских денег (по слухам, батальона помогал Олег Ляшко), будучи уверенными, что это деньги из бюджета. Остальные, по их же словам, находились на «самоокупаемости». То есть вполне могли практиковать отжимания и рейдерские захваты.

«Правда выяснилась, когда одному из бойцов оторвало ногу, а в милицейском госпитале ему не оказали помощь, поскольку в рядах МВД он не находился, – говорит Сергеев. – Однако с резкими выводами о всех «торнадівців» я бы не спешил. Дело в том, что часть из них жаловалась на жестокость командира высшему милицейскому начальству. Но реакции, увы, не было. То есть там, наверху, о поведении Онищенко знали, но почему-то ничего не делали».

Информацию о чрезмерно жестокую дисциплину подтверждает и нардеп Игорь Мосийчук, который сейчас активно защищает «торнадівців».

«Да, они не святые, – отмечает Мосийчук. – И я не исключаю даже, что часть преступлений они совершили и должны в этом признаться. Но тот поток грязи, который вдруг полился на бойцов, иначе как слаженной информационной кампанией не назовешь. И связана она, в первую очередь, с уголовным делом против регионала Александра Ефремова [его подозревают в измене и покушении на территориальную целостность страны].

Здесь стоит отметить, что большинство бойцов батальона, в том числе заместитель командира Николай Цукур, родом из Луганской области. И события весны 2014 года разворачивалась на их глазах. Цукуров, который на то время занимался юридической практикой и был знаком со многими важными людьми в регионе, был свидетелем захвата СБУ в Луганской области. Он видел, какую роль сыграл в этом Ефремов. Тогда же он вывез на подконтрольную властям территорию генерала СБУ Александра Петрулевича.

«Кроме Цукура, важные показания против Ефремова дали еще четверо «торнадівців», которые сейчас за ѓратами, – говорит Мосийчук. – Сделали они это еще в 2014 году. Но военная прокуратура почему-то не дала ход этому делу тогда. Вместо этого преследованию подверглись сами «торнадівці».

Цукура, кстати, задержали позже других бойцов – в марте 2016 года. По мнению Мосийчука, за решетку он попал только потому, что военная прокуратура обвиняет «торнадівців» в создании ОПГ, а он был заместителем командира.

Мол, в Торнадо на то есть все признаки – и четкая иерархия, и прозвища (они же позывные), и распределение ролей, и финансирование из общака.

Что касается Цукура, то по делу мало эпизодов против него. Есть ситуация, где он перегнал чужую машину под управление милиции, и изъятия компьютеров, которые затем вернул. Поэтому я считаю, что задержание и арест Цукура – это давление на него как на свидетеля по делу Ефремова

Народный депутат Игорь Мосийчук

«Но это же просто смешно! Позывные есть у всех добровольцев. Не светить реальные данные – приказ министра внутренних дел, – поясняет Мосийчук. – Что касается Цукура, то по делу мало эпизодов против него. Есть ситуация, где он перегнал чужую машину под управление милиции, и изъятия компьютеров, которые затем вернул. Поэтому я считаю, что задержание и арест Цукура – это давление на него как на свидетеля по делу Ефремова».

Важен и тот факт, что полгода после задержания Онищенко с товарищами Цукур, не боясь, раздавал интервью, в которых говорил о контрабанде в Луганской области. В частности, об участии в ней высшего руководства региона. Например, бывшего главы областного УВД Анатолия Науменко. Но реакции не было. Наоборот, против батальона резко высказались оба бывших председателя Луганской военно-гражданской администрации Геннадий Москаль и Георгий Тука.

Сейчас батальон Торнадо расформирован. Часть бойцов ушла в другие подразделения. Остальные организовала Общественную организацию Торнадо, которая не участвует в боевых операциях на востоке. Однако батальон продолжает терять бойцов на мирной территории. По словам адвоката «торнадівців» Владимира Якимова, за несколько месяцев при различных обстоятельствах погибли пять человек, которые должны были стать свидетелями со стороны защиты.

«Один из них, позывной Пумба, несколько недель назад взорвался в автомобиле в Львовской области, – рассказывает Игорь Мосийчук. – Обстоятельства его смерти очень странные. Но пока что у меня, как члена правоохранительного комитета Верховной Рады, нет доказательств того, что все смерти – это звенья одной цепи».

Следующее рассмотрение дела против «торнадівців» назначено на 16 августа. Заседание, как и ранее, будет закрытым. Но «торнадівці» и те, кто их поддерживает, намерены добиваться открытого процесса. В том числе и с помощью общественности и давления улицы.

«Думаю, что людей возмутили не столько обвинения против «торнадівців», сколько несправедливость, с которой проходит процесс, – считает Дмитрий Корчинский, который два года назад воевал бок о бок с Русланом Онищенко. – Люди не доверяют гражданским судьям, ведь они не владеют в полной мере информацией об обстоятельствах, в которых находились бойцы. К тому же процесс закрытый.

Считаю, его стоит открыть хотя бы для волонтеров и народных депутатов, которые доносили бы общественности важную информацию. Что касается Онищенко, то он, возможно, делал под Іловайськом тактические ошибки, но бился мужественно. Стоило ли при этом назначать его командиром роты, учитывая криминальное прошлое? Спорный вопрос. Ведь никто не знал, как он себя проявит в будущем. А на момент назначения он проявил себя как хороший командир».

Чем обернется для страны и всего добровольческого движения справа Торнадо, спрогнозировать сложно.

«Чтобы избежать столкновений и конфликтов, суд должен открыть заседание, а следствие обязано представить обществу доказательства вины обвиняемых, – говорит Сергеев. – Тогда всем станет ясно, что за ѓратами не политические жертвы, а действительно преступники. Или наоборот».

«Такой подход снимет все подозрения с других добровольцев, которые могут попасть под одну гребенку с мародерами, – считает политолог Вадим Карасев. – Тогда станет понятно, кто герой, кто мародер, а кто жертва. К тому же открытые суды – это возможность признать, что на войне несет потери и мирное население, перед которым тоже нужно извиниться. С другой стороны, мне также понятно, почему власть не спешит открывать процесс. Ведь в таком случае на заседания будут приходить толпы людей, которые могут оказать давление на судей и срывать заседания. Нельзя также исключать и то, что этот суд – попытка дискредитировать и приструнить добровольцев».

***

Этот материал опубликован в №30 журнала Корреспондент от 12 августа 2016 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент,опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*