По законам мирного времени. Интервью с губернатором Днепропетровщины

Фото: Дмитрия Никонорова Валентин Резниченко пытается перестроить работу Днепропетровской ОГА по законам мирного времени

Валентин Резниченко рассказал о децентрализации, отношения с Игорем Коломойским и главные проблемы Украины.

Мимо здания облгосадминистрации проносится несколько машин скорой помощи. О том, что на востоке Украины обострились бои, жители Днепропетровска узнают за воем сирен. Правда, на этом видимые признаки прифронтовой зоны заканчиваются. Даже государственные здания здесь практически не охраняются – после назначения на должность губернатора Валентина Резниченко, пишет Евгения Вецько в №31-32 журнала Корреспондент от 21 августа 2015 года.

После отставки Игоря Коломойского – человека, которая имеет свойство автоматически привлекать к себе внимание, – регион словно выпал из поля зрения жителей остальной Украины. Резниченко тоже не любит популярность: губернатор не посещает традиционные чиновничьи мероприятия и категорически не видит необходимости в пиаре – за последние годы он привык работать в бизнесе, а не в политике. Он признается: «Для меня вся эта история в новинку – работа чиновником».

— Вам нравится эта история?

— Совсем не нравится. Я никогда не был госслужащим и на все процессы до сих пор смотрю немного под другим углом.

— Почему тогда вы согласились на эту должность?

— Я согласился на эту работу, потому что это мое проявление патриотизма. Через определенные обстоятельства пользы от меня на фронте будет меньше. Здесь мой фронт, где я могу применить свой опыт в управлении.

— Насколько близость к настоящему фронта влияет на вашу работу?

— Раненые – к этому сложно привыкнуть, это отдельная тема. Еще по Коломыйского была очень хорошо налажена работа по приему раненых. У меня осталась работать советником с этого направления человек из прошлой команды – Татьяна Губа, известный в области волонтер. К АТО в обладминистраций не было опыта работы в прифронтовой зоне. Как взаимодействовать с военными администрациями? Как вообще взаимодействовать с военными? Мы организуем учения, я являюсь руководителем штаба обороны, областных советов безопасности, ряда штабов. Нет у кого спросить совета, все приходится делать с колес, всему учится на ходу.

— Чего вам как губернатору не хватает? Каких полномочий?

— У губернаторов связаны руки. Ты підпорядковуєшся непосредственно Президенту и, соответственно, Банковой. Ты підпорядковуєшся премьер-министру, соответственно, все министры тебе дают указания. Обладминистрация получает массу распоряжений, которые не коррелируют друг с другом. И при этом на них нужно оперативно реагировать. Но когда ты обращаешься в министерство, то тебя могут очень долго игнорировать.

— Начавшийся процесс децентрализации изменит ситуацию?

— Модель, которую мы пытаемся внедрить, очень близка к польской. К сожалению, грузины у нас подходят к концу. Поэтому я нашел себе советника по децентрализации в Польше, и он открыл мне глаза. Он пояснил, что Польша проходила этот путь 16 лет, в несколько этапов. Первый этап занял 9 лет. То есть Украине в лучшем случае потребуется лет 10. Днепропетровская область первой приняла перспективный план и сейчас готовит первый пилотный проект – объединение 10 общин.

— Противники объединения общин говорят, что это приведет к закрытию школ и больниц.

— В некоторых областях на 1,5 млн жителей – 865 советов. Мало не для каждых 100 человек есть отдельный совет, бюджет, администрация. Эта модель не является оптимальной. Поэтому первая задача – сократить количество советов и администраций.

Мы уже начали финансовую децентрализацию. Часть налогов остается на местах, и этот опыт оказался положительным. В Днепропетровской области мы рассчитывали на 5-7 млрд грн дополнительных поступлений, а уже получили более 13 млрд

Мы уже начали финансовую децентрализацию. Часть налогов остается на местах, и этот опыт оказался положительным. В Днепропетровской области мы рассчитывали на 5-7 млрд грн дополнительных поступлений, а уже получили более 13 млрд.

Но давайте сравним большой Днепропетровск и небольшую сельскую администрацию, у которой нет стольких рабочих мест и налоговых поступлений, чтобы компенсировать им все расходы. Поэтому мы хотим оставить налоги на местах, но при этом увеличить общины, сделать их финансово состоятельными.

Теперь про школы. Это первая линия территориального управления. Люди сами будут решать, закрывать их или нет. Но при этом надо учитывать: есть, например, в районе 20 школ, которые не укомплектованы ни учениками, ни учителями, ни финансово, и если возить школьников учиться в полноценную школу, то это не только дешевле для общества, но и более качественное образование для детей.

— Как у вас складываются отношения с предыдущим руководством области?

— У нас нет конфликтов. Мы взяли то, что считали правильным, и отказались от того, что считали неправильным. Мне не очень близки методы, которые они применяли, но у них была цель, ради которой они это делали. Кстати, у меня много людей осталось из тех, кто работал с предыдущей командой.

— У команды Коломойского были проблемы с облсоветом. Вы с этим столкнулись?

— Большинство в облсовете – это бывшая Партия регионов и коммунисты. Но, поверьте, что много кто оказался в ПР вовсе не по убеждениям – что называется, «должность» требовала. Они точно не сепаратисты, точно не хотят здесь повторение того, что происходит в Донецке и Луганске.

Путем долгих и сложных переговоров я сумел убедить депутатов, что наш мир лучше доброй ссоры. Первым знаковым шагом было голосование за децентрализацию. Сразу после этого, в тот же день облсовет проголосовал и за признание России агрессором. С этого дня у нас началась конструктивная работа. Да, каждый раз есть трения, но я убежден, что если мы строим демократическое государство, то у нас должна быть система сдержек и компромиссов.

А вот с городской властью отношения у меня более сдержанные. Они там все время делят какие-то кресла, судятся, восстанавливаются … Я жду местных выборов в надежде, что появится мэр, который возьмет управление городом в свои руки.

— Как изменят местную власть октябрьские выборы?

— Политика стала бизнесом. Политики перекрашиваются, переходят из партии в партию, создают новые. Поэтому мое мнение, что практически не изменят.

— Но в области много людей, которые поддерживают оппозиционные политические силы.

— К большому сожалению, люди не понимают тех процессов, которые происходят. Люди совсем не за оппозицию – это их протест в адрес власти, за которой идет экономический спад.

— Днепропетровскую область можно считать безопасным регионом?

— Абсолютно безопасным. С первого дня, когда к власти пришли демократические силы, администрация многое делала для того, чтобы регион оставался безопасным. Потом администрация поменялась: у нас методы другие, но смысл тот же. Понятно, что область прифронтовая и здесь много оружия. Но мы ее изымаем. Мы хотим показать людям, что мирные украинские области, помогая всеми силами фронта и армии, могут жить с мирными законами.

Я считаю, что область должна жить по законам мирного времени. Только так можно сосредоточиться на решении экономических проблем

Здесь было очень много людей в камуфляже, воздух был наэлектризован. А сейчас? Так, Днепропетровская область воюет в составе страны. Показатели мобилизации – одни из лучших в Украине. Мы принимаем раненых больше, чем другие регионы. Но я считаю, что область должна жить по законам мирного времени. Только так можно сосредоточиться на решении экономических проблем.

— Назовите самую сложную проблему, с которой вам пришлось столкнуться.

— Отчаяние. У меня моральная истерика. Я жил в мире, в котором были разные люди – беднее или богаче. Кто ездил в метро, кто на машине. Но в этом мире всех больше интересовал вопрос, будет ли в метро Wi-Fi. А здесь …

За один прием я слушаю о проблемах 20-30 человек, половина – с онкологией или с заболеваниями, которые в этой стране не лечатся. И у нас нет денег и возможности всем помочь. У некоторых людей нет воды – и это в 2015 году! Ее привозят раз в неделю. Приезжает какой-то молоковоз или цистерна и продает по 75 грн за декалитр. Для меня это шок. Я правда никогда раньше с таким не сталкивался. Знаете, как говорят: жизнь из окна лексуса – оно другое. Вот мне предлагают построить мост – я категорически против таких «строек века»! Есть Фонд регионального развития, пусть желающие обращаются туда. Посмотрите вокруг: детские сады и школы без окон – какой мост?

— Грузины, поляки, волонтеры, бизнесмены … Кадровая политика нынешней власти выглядит как глобальный эксперимент. Вы уже сделали вывод, кто эффективнее как чиновник?

— Трудный вопрос. Я знаю массу чиновников, которые попали под люстрацию. Да, много кто был очень эффективным. И все-таки систему эту нужно менять. Для этого нужен свежий взгляд. А чиновники привыкли, что если так было всегда, то так должно продолжаться и впредь. Я всегда работал с командой Президента и, получив предложение возглавить область, долго не раздумывал. Хотя и большой радости от этого не почувствовал.

Представьте, у губернатора зарплата 4.449 грн. Над кем мы сейчас издеваемся? Мы хотим, чтобы эти люди не воровали? А как этого добиться, если вся облгосадминистрация с такими зарплатами?

Представьте, у губернатора зарплата 4.449 грн. Над кем мы сейчас издеваемся? Мы хотим, чтобы эти люди не воровали? А как этого добиться, если вся облгосадминистрация с такими зарплатами? Поэтому люди и пытаются подогнать закон под свои убеждения. Не хватит на всех людей из бизнеса, миллионеров, которые заняли бы кабинеты во всех администрациях и министерствах. Пришел Коломойский, за ним Резниченко. Следующим тоже будет миллионер? Или все-таки мы будем находить людей, которые могут работать здесь по контракту за нормальную зарплату?

— Вы чувствуете, что страна действительно начала меняться?

— Есть мои личные лакмусові бумажки. Например, я приезжал к министру экономики [Айвараса Абромавічуса]. Мы вышли в коридор – пройтись и поговорить. К нам присоединился советник главы Администрации Президента, один из народных депутатов и будущий глава Государственной фискальной службы [Роман Насыров]. Абромавичус хорошо говорит по-русски, но некоторые нюансы ему проще объяснить по-английски. Он переходит на английский, и остальные делает то же самое. Именно в этот момент я понял, что страна меняется. Изменяется тип государственного менеджера, государственного мышления менеджера.

Нам трудно ломать систему, мы смотрим на все через призму логики и здравого смысла, а чиновники живут по принципу «так было всегда»

Нам трудно ломать систему, мы смотрим на все через призму логики и здравого смысла, а чиновники живут по принципу «так было всегда». Мы снова видим борьбу за полномочия, непонимание между разными ветвями власти. Поэтому изменения пока небольшие. У меня ощущение глобальных перемен пока не пришло.

***

Этот материал опубликован в № 31-32 журнала Корреспондент от 21 августа 2015 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*