Война миров. Подковерные игры во власти набирают обороты

Конфликты во власти свидетельствуют о перераспределении сфер влияния, убеждены политологи

Подковерные скандалы в лагерях с орбиты Президента наиболее ярко проявились этим летом – на фоне относительного политического затишья.

Вся страна, да что там страна, весь мир с нескрываемым интересом наблюдал за остросюжетной, почти детективной историей выяснения отношений двух ведущих правозащитных ведомств: Генпрокуратуры и Национального антикоррупционного бюро, пишет Светлана Голландс в №33 журнала Корреспондент от 2 сентября 2016 года.

По мнению экспертов, эти две организации никогда не связывала истинная дружба. Появление НАБУ, которое, как пишет в своем блоге экс-журналист и парламентарий от БПП Сергей Лещенко, возник благодаря стараниям чиновников из США, ЕС и МВФ, Генпрокуратурой была встречена с настороженностью. Смена руководства ГПУ тональность отношений изменила мало. Возможно, через определенную воинственность антикоррупционного ведомства.

Уже через десять дней после того, как Юрий Луценко занял пост генпрокурора, НАБУ вплотную взялось за прокурора АТО Константина Кулика, чьи расходы явно не соответствовали заявленным в декларации доходам. Кулика отстранили от работы, позже ему пришлось восстанавливаться уже в суде. Считается, что именно скандал вокруг прокурора АТО и стал отправной точкой «военных действий» между двумя ведомствами, что смахивает на какое-то спортивное соревнование.

Детективы НАБУ активно собирали информацию о высокопоставленных политиков, в которой среди других, говорят, фигурировали фамилии Игоря Кононенко, Николая Мартыненко и остальных приближенных к Президенту персон. В свою очередь Луценко публично заявил о начале «большой ловли большой рыбы» и сразу в его «сетке» запестрели многочисленные взяточники и коррупционеры из разных ведомств – чиновники, ректоры институтов, застройщики. Кого-то, правда, ловили и отпускали, кого-то, например, руководителя Госагентства по инвестициям Владислава Каськива, не поймали вообще. Однако эффектные отчеты о задержании в информационном пространстве присутствовали постоянно.

Несмотря на то что ГПУ и НАБУ публично поддерживали и всячески одобряли действия друг друга, на практике все несколько сложнее.

Так, дело скандального депутата Александра Онищенко, подозреваемого в многомиллионных хищениях с помощью «газовых схем», которую вели детективы НАБУ, закончилась тем, что подозреваемый (несмотря на снятие с него депутатской неприкосновенности) успел успешно уехать в Лондон.

По той причине, что его не могли объявить в розыск без подписи генпрокурора под подозрением против депутата, а Луценко не спешил ставить его в течение почти трех недель.

В конце концов, общественность увидела и открытый межведомственный конфликт: в начале августа ГПУ провела в кабинетах НАБУ то ли обыск, то ли выемку документов по делу о незаконном прослушивании. В ответ сотрудники НАБУ вызвали спецназ.

Несколькими днями позже представители ГПУ врываются в частную квартиру, где детективы НАБУ ведут прослушивание, и задерживают двух из них. Антикоррупционеры снова подключают спецназ, возникает столкновение.

Позже Артем Сытник, глава НАБУ, заявит, что его ведомство возбудило дело по факту незаконных действий сотрудников ГПУ [имелся в виду обыск]. Луценко некоторое время отмалчивался.

Затем оба руководителя выступили на совместном брифинге, назвали действия своих подчиненных недопустимыми и заявили, что никакой войны между ведомствами нет. Заявление, впрочем, звучала не совсем убедительно и лишь подтвердила сомнения в том, что это была просто попытка примирения, тогда как до примирения далеко.

Народный депутат, лидер партии Общественное движение Народный контроль Дмитрий Добродомов не видит в этом ничего удивительного: имеющееся противостояние двух систем – старой, консервативной (ГПУ) и вновь созданной (НАБУ).

«Это конфликт мировоззренческий, война двух миров – старого и нового, у каждого из которых совершенно противоположные цели и задачи. И этот конфликт не разрешится до того момента, пока кто-то один не одержит победу», – считает Добродомов.

При этом ГПУ в лице ее руководителя пока что явно проигрывает – и морально, и политически. Такой точки зрения придерживается политолог Вадим Карасев, директор Института глобальных стратегий. В то же время Президент, что характерно, не спешит вмешиваться и поддерживать своего ставленника Луценко. По версии другого эксперта, директора Украинского института анализа и менеджмента политики Руслана Бортника, Президент просто не может повлиять на ситуацию. По мнению Добродомова, именно наоборот: Петру Порошенко выгодны такие столкновения.

Еще один не менее интересный, хотя и не столь резонансный конфликт созрел в финансово-экономической сфере.

В середине августа Минфин выступает с очередной налоговой новацией и публикует ее проект на своем сайте. Речь, среди прочего, идет о том, чтобы часть ключевых функций, которыми сегодня наделена Держфіскальная служба [администрирования налогов, ведение реестра возмещения НДС и учета плательщиков налогов], передать министерству. Кроме того, Налоговую милицию предлагается исключить из состава органов контроля ДФС, а ее полномочия передать так называемой финансовой полиции – новому подразделению, который предполагается создать при Минфине.

А на днях с еще одной, похожей, инициативой выступило и Министерство экономразвития и торговли. На базе экономических подразделений, которые есть в СБУ, МВД и Налоговой милиции, предлагается создать новую Службу финансовых расследований, которая подчинялась бы Минэкономразвития.

Другими словами, под еще одним ставленником Президента [так принято считать] Романом Насировим, руководителем ДФС, выходцем из БПП, всерьез расшатывают

кресло. Вдобавок снова зазвучали разговоры о возможной скорой отставке главы НБУ Валерии Гонтаревой, которую также относят к лагерю Петра Порошенко.

«Золотая осень» Президента

Почему Президент позволяет столь открыто «расстреливать» своих людей в подковерных баталиях, как долго будут продолжаться эти баталии и чем они обернутся для власти и для страны?

Политологи видят как минимум три причины «войны миров». «То, что происходит – явный симптом ослабления президентской власти Порошенко, – говорит Бортник. – Президент теряет электоральные очки, поддержку Запада, от него постепенно отходят политэлиты – они начинают искать новые центры притяжения, место под солнцем.

Меняется политическая архитектура, сдвигается баланс между группами влияния – это особенно ярко проявилось с приходом в Кабмин группы Гройсмана. Группы влияния будут перетягивать на себя самые лакомые куски в экономическом и силовом блоках – это важно для них накануне нового политического цикла. Они видят, что смена элит произойдет досрочно – в результате выборов или референдума, при этом Президент будет бессилен, – и готовятся к этому.

В итоге мы наблюдаем ведомственные войны, причем между ведомствами, каждое из которых подконтрольно Президенту. Остановить это противостояние Порошенко уже не может, он слаб, идет процесс саморозпаду внутри власти. Сейчас период «золотой осени» Президента, это последние моменты, когда он способен еще реализовать свои политические амбиции, но его влияние на систему стремительно падает».

По прогнозам эксперта, противостояние между ведомствами и политическими игроками будет только усиливаться по мере ослабления, деградации президентской вертикали.

Над схваткой

В то же время социолог и политолог, директор социологической службы Украинский барометр Виктор Небоженко убежден, что конфликты между ведомствами и политическими лагерями – продукт «творчества» самого Порошенко.

Эту атмосферу Президент использует для удержания и укрепления собственной власти, пишет политолог в своем блоге в Фейсбуке. И именно поэтому, по мнению Небоженко, глава Администрации Борис Ложкин должен был оставить свой пост.

«Порошенко нужна совсем другая Администрация, которая бы управляла уже не только президентской вертикалью, но и всеми ветвями власти, государственными органами и политическими структурами страны, – утверждает эксперт. – На первый план выходят не пиар Президента, не налаживанию отношений с общественностью и прессой, бизнесом, чем активно занимался Ложкин, а улаживание и использование конфликтов между органами власти, силовиками и бизнес-группами».

По мнению Добродомова, Порошенко использует элементы конкуренции между ведомствами, чтобы контролировать их и одновременно быть представленным в выгодном свете перед общественностью.

«Он может стоять над схваткой и выступить в глазах общественности неким арбитром, тем самым набрав себе дополнительных баллов. Используется классический прием «разделяй и властвуй!», – говорит Добродомов. – В этой войне всех против всех (а сейчас мы наблюдаем именно такую) Президент получает для себя позитив, он набирает баллы. В нужный момент во время конфликта появляется главный – тот, кто все разрулит, даже если не имеет на то конституционных полномочий, – и разруливает. Результат: его рейтинг не падает».

Выживет сильнейший

Впрочем, Карасев не склонен настолько демонизировать президентскую власть. По мнению эксперта, подковерные конфликты вряд ли на руку Порошенко, хотя бы потому, что в их жернова попадают и люди, которые в итоге имеют шансы проиграть. Конфликт НАБУ и ГПУ с участием Луценко – тому пример.

«Природа конфликтов иная – она в том, что сейчас мы наблюдаем смену институциональной матрицы государства, – говорит Карасев. – Новое институциональное строительство вызвало путаницу, конкуренцию между новыми и старыми институтами и внутри ведомств. Идет борьба за институциональное выживание, причем на всех фронтах: в СБУ, ГПУ и НАБУ, в Минфине, ДФС и МВД. Кто останется на плаву, кто вырвется вперед, кто должен стать «довеском», кому – медленно умереть? Это ключевые вопросы. И они будоражат не только ведомства, но и политические группы, которые зависят от тех или иных институтов, от их выживания».

Водоворота страстей добавляет тот факт, что реформы, вследствие которых и возникли конфликты, на самом деле нельзя назвать необратимыми – есть риск того, что они будут возвращены обратно в любой момент, отмечает политолог.

По мнению Карасева, борьба за выживание – тема длинная, она не прекратится в ближайшие месяцы, но в дальнейшем будет вестись в основном подпольно, аппаратно.

А вот насколько болезненно отразится она на обществе и на имидже страны, зависит именно от Президента, который попытается снижать градус напряжения.

Фактор Ложкина

Уход Бориса Ложкина со своего поста большинство связывает отнюдь не с увеличением напряжения внутри президентского лагеря.

Хотя бы потому, что Ложкин, формально уходя из АП, по сути, там остается – о какой конфликт тогда может идти речь? По данным Владимира Фесенко, руководителя Центра политического анализа Пента, до конца года Ложкин будет работать в Администрации в полноценном режиме (full-time), но в внештатном статусе. Он будет передавать дела своему преемнику Игорю Райніну и запускать работу Национального инвестиционного совета, которую возглавил в обновленном формате. Кроме того, как предполагает Фесенко, за Ложкиным, как и раньше, останется его функция коммуникатора с олигархами, где он буквально незаменим.

К тому же эксперты напоминают о том, что бывший глава АП уже неоднократно заявлял о своем желании оставить пост, ностальгируя по бизнесу. И нынешняя работа в Национальной інвестраді ему явно по душе. Как пообещал сам Ложкин, он сделает из Украины «Мекку для иностранных инвестиций».

Вот только как скоро ему это удастся, вопрос отрыт. Скандалы и войны ведомств, разгоревшиеся в Украине, встречены на Западе с нескрываемым недовольством, если не сказать, с возмущением, признает исполнительный директор Фонда Блейзера в Украине Олег Устенко.

«В Европе и США то, что происходит у нас, трактуют так: бюрократическая машина сопротивляется реформам, при этом у власти нет политической воли сломить это сопротивление и запустить-таки механизм реформ, – говорит Устенко. – Поэтому на Западе делают вывод: надо ставить на тормоз программу сотрудничества с МВФ, потому что деньги тратятся, а уверенности в том, что они тратятся с пользой и страна выходит на траекторию устойчивого экономического роста, нет».

В этой ситуации частные кредиторы, которые ориентируются на общую обстановку и на МВФ и авансируют в нашу страну, будут стремиться забрать средства как можно скорее, говорит эксперт. «Уровень рисков в случае вхождения в Украину настолько высок, что нет такой рентабельности, которая могла бы его перекрыть, – констатирует Устенко. – К нам не будут заходить до того времени, пока ситуация не улучшится и не начнутся явные радикальные реформы. Так, конфликты и подковерные войны возникли бы в любом случае их нельзя замалчивать или скрывать. Но главное – чтобы они дали ожидаемый положительный результат. Этого все ждут».

***

Этот материал опубликован в №33 журнала Корреспондент от 2 сентября 2016 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент,опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*