Зона в войне. Как возвращают заключенных с Донбасса

Фото: пресс-службы Валерии Лутковской С территории самопровозглашенной ДНР несколько раз происходила передача заключенных

Заключенные, оставшиеся в колониях на территории «ДНР», провели два года под обстрелами. Наш корреспондент посмотрел, как их забирают

Фамилия? Год и место рождения? Каким судом осужден? Срок?» – офицер Госпенитенциарной службы сверяет записи на титульном листе уголовного дела с ответами коротко стриженого мужчину в тюремной робе, пишет Игорь Бурдыга в №29 журнала Корреспондент от 29 июля 2016 года.

Между двумя автозаками – пять метров нейтральной территории, вокруг – десяток нацгвардівціві боевиков-сепаратистов настороженно зиркаютьодин на друга, не убирая пальцы со спусковых крючков. Чуть дальше залегли снайперы. В такой «дружелюбной» атмосфере прошлой неделе прошла шестая по счету передача украинской власти заключенных из колоний, расположенных на территории самопровозглашенной ДНР.

Если стреляют – падайте

Из Краматорска выезжаем рано утром: два автомобіліз нацгвардійцями, между ними в машине мы с представителями офиса уполномоченного по правам человека. Путь неблизкий – по роздовбанихдонбаськихдорогах трясемся четыре згаком часа.

— Вы, главное, запомните: если будут какие-то провокации, падайте на землю, згортайтесяв позу эмбриона и не шевелитесь. Машина не укрытие, обочины неукриття, – поучает с переднего сиденья офицер Нацгвардии.

— И все в порядке будет, не впервые же, – успокаивает его омбудсмен Валерия Лутковская.

— Моя задача, чтобы не в последний раз, – мрачно улыбается нацгвардієць.

В 11:00 мы тормозим возле заправки на трассе Донецк – Мариуполь в нескольких километрах от контрольно-пропускного пункта (КП-ВВ) Новотроицкое. Здесь нас уже ждут два автозака и машина с сотрудниками пенитенциарной службы. К месту обмена – нейтральной полосы «нулевым» блокпостом – минут 15 езды. Но передачупризначено на 12:00. –Может, свяжетесь с ними, подвинем на ранее, – спрашивает Лутковскую один из офицеров Нацгвардии. – Чего ждать?

— Сейчас попробую, – омбудсмен проверяет мессенджер на телефоне. – Нет, не получится. Последний раз в сети еще в восемь утра появлялся.

— Так, они же как к блокпостівїхати, даже батареи из телефонов вынимают, чтобы не подслушал никто.

Нацгвардійці начинают инструктаж.

— Останавливаемся здесь, на мост не поднимаемся. Давайте, чтобы не как в прошлый раз, когда ваш автозак вплоть до сепарського блокпоста разогнался. Подъезжайте по очереди, завантажуємосяспокійно, без нервов, ребята заляжуть здесь и здесь, – офицер с позывным «Механик» подробно проговаривает план. – Если что-то пойдет не так, если обмен сорвется, мы не будем выяснять отношения – отходим до блокпоста, там решаем, что делать.

— Не обмен, а передача, – привычно поправляет омбудсмен. – Мы никого не отдаем взамен, мы только забираем на подконтрольные государству территории тех людей, за которых Украина несет ответственность. Ну или должна нести.

Осужденные сбежали из колонии в «ДНР»

Процесс эвакуации исправительных учреждений из зоны проведения АТО можно смело назвать провальным. Соответствующее решение СНБО было введено в действие лишь в ноябре 2014 года – через полгода активных боевых действий. Выполнить его было уже невозможно. Единственная колония, которую смогли эвакуировать, – женская зона в Червонопартизанске (сейчас – Вознесеновка) Луганской области с минимальным уровнем безопасности, что не требовала вооруженного конвоя.

На неподконтрольных территориях Донбасса по состоянию на 1 ноября 2014 года осталось почти почти 16 тыс. заключенных

В целом, по данным Пенитенциарной службы, на неподконтрольных территориях Донбасса по состоянию на 1 ноября 2014 года осталось почти почти 16 тыс. заключенных: 9,5 тыс. вДонецькій области и 6,4 тыс. – уЛуганській.

Зиму 2014-2015 годов ув’язненіДонбасу прожили под постоянными обстрелами, в холоде и голоде. Бюджетное финансирование колоний оборвалась еще осенью,а у власти самопровозглашенных «республик» хватало йінших забот.

В Енакиевской колонии № 52 максимального уровня безопасности уголовники отапливали камеры мебелью и своими куфайками.

На туберкулезных зонах «доходили» без лекарств зэки с открытой формой заболевания и больные СПИДОМ.

В начале весны 2015 года частинаув’язнених23-ївиправноїколонії с Чорнухиного Луганской области совершила побег с практически бесконтрольной зоны и, добравшись до украинского блокпоста, попросила «посадить их унормальну тюрьму». А их»братья по несчастью», воспользовавшись ситуацией, присоединились к озброєнихгруп сепаратистов.

Тогда же начались йактивні переговоры по поводу передачи «узников» на подконтрольные территории.

— Нам постоянно поступали обращения от самих осужденных, їхніхродичів с рассказами об ужасных условиях содержания и с просьбой забрать их обратно в Украину», – вспоминает Лутковская. – Мы разговаривали с МВД, Минюстом, но те ничего не могли сделать – для этапирования зэков нужен спецназ, а кто позволит Нацгвардии заехать, например, в Макеевку? Тогда при посредничестве Комитета ООН по правам человека начались переговоры между нашим офисом и омбудсменом так называемого «ДНР». Вот так кое-как договариваемся.

В начале июля 2015 года донецкие сепаратисты передали украинской власти первых девять заключенных – иностранных граждан, ожидающих экстрадиции. Через месяц – еще 20 человек из донецкого следственного изолятора, которые полтора года ждали решения суда. С того времени передачи происходят каждые два-три месяца. Всего на подконтрольные территории за год вернулось 87 заключенных. Я надеюсь, что еще 23 человека мы заберем сегодня.

— Если честно, я сама до конца не понимаю, по какому принципу идет процесс, – разводит руками Лутковская. – Мы передаем им списки фамилий осужденных на основе заявлений родственников, но можем получить совсем других людей. Для переведенняпотрібно формальное обращение заключенного к руководству колонии. Эти обращения там рассматриваются по несколько месяцев. А коррупцию в этом вопросе ув’язненізаперечують.

Отдельный вопрос: передача уголовных дел заключенных из Артемовского СИЗО, часть из которых рассматривалась судами на неподконтрольных территориях. У подозреваемых давно закончились сроки содержания под стражей, приговоры по их делам так и не были вынесены, а тома судебных дел со всеми доказательствами и показаниями свідківзберігалися в архивах судов Макеевки, Горловки, Донецка.

— Мы начали обращаться в суд и добились того, что почти 30 человек вышли на свободу – им изменили меру пресечения. А в декабре 2015-го, прямо под Новый год мне сделали подарок: передали 176 дел из судов Горловки, Макеевки и других. Сейчас ждем еще 83 дела.

Тюремщики: отношения напряженные

Ближе к полудню нацгвардійціпоправляють жилеты и перезаряджаютьзброю. Спецназовцы пенітенціарниківховають лица под черными платками, совсем молодой

парень опускает рукава форменной рубашки, прикрывая татуировку на предплечье. Мы заезжаем на КПВВ. Сегодня здесь относительно немноголюдно – очередь на въезд с «ДНР» растянулась почти на километр. Договариваемся с пограничниками о перекрытии блокпостов – посторонние во время передачи заключенных на «нейтралке» не нужны.

— Готовы? Ну, с богом, – шуршат переговоры по рациям.

На «ноль» въезжаем медленно, останавливаясь на просвете разделительной полосы. Автозак «деенерівців» дальше по трассе метров за триста – значит место передачи снова недоузгодили.

— Я поеду, договорюсь, – Лутковская в белом как флаг парламентера платтістрибає в пикап военных.

Нацгвардійці занимают позиции. Пара снайперов под прикрытием нашего буса залегает метров за сто от точки передачи. Остальные піднімаєавтомати. Наконец пикап возвращается задним ходом, за ним выдвигается автозак сепаратистов.

— Иваныч, ты ли это? Неужели на повышение пошел? – с иронией кричит своему визави «с той стороны» Виталий Остапенко, первый заместитель начальника управления Пенитенциарной службы в Донецкой области.

«Иваныч» молча машет рукой: мол, ближе к делу. Между бывшими коллегами ощущается заметная неприязнь: Остапенко, как и начальник управления Сергей Грабовский, перевелся на подконтрольную территорию из Донецка с началом АТО. Однако немало их коллег осталось на территории «ДНР», продолжив руководить исправительными учреждениями уже под руководством сепаратистов.

— Видишь, какие мрачные. Они же сами понимают, что это не навсегда, что мы рано или поздно вернемся, и они сами окажутся за ѓратами. Ничего, выберем для них зону наиболее «голубую», – мрачно шутят пенитенциарщики уже после передачи.

На асфальт между автозаками сыпятся «сидори» –сумки с нехитрыми пожитками зэков. «Иваныч» достает из кабины дела и передает их Остапенкові. Тот сверяет обличчяув’язненихз фотографиями, задает вопросы.

— Почему месяц рождения не совпадает? Ваш косяк, – раздраженно отпускает он «Иваныча». Заключенные скороговоркой чеканят статьи приговоров: 186-а, 187-а, 115-а, 116-а, грабеж, разбой, умышленное убийство. Сроки от семи до двенадцати, с 23 осужденных 10 – пожизненников.

— Да, в этот раз нам весь цвет достался, – отмечает Лутковская,якатепер уже просто наблюдает за работой тюремщиков.

Со стороны так называемого «ДНР» процессом руководит Дмитрий Попов, руководитель аппарата местного омбудсмена Дарьи Морозовой. На наши вопросы он отвечать отказывается.

— Сколько ув’язненихзараз остается на неподконтрольных Украине территориях? Сколько из них написали заявления о переводе?

— Я не могу раскрывать эту информацию. Заявления рассматриваются в установленном порядке.

Да, на них иногда уходит по несколько месяцев. Но украинская сторона тоже затягивает процесс.

На все про все у нас уходит около 40 минут. Дела упаковали в два больших мешка, зэков заперли в»стаканах» автозаку, «сидори» свалили в проход. Одному из осужденных становится плохо – полдня в душном кузове на жаре. Врач протягивает ему таблетку валидола.

После чего автозаки наконец уезжают к своим КПВВ. И военные открывают пост для гражданских. На «нейтралку» высыпается поток машин и пешеходов. Через тонированные стекла «газели» мне видно, что люди с явным неодобрением смотрят на наш конвой – затянули и без того нешвидку процедуру пересечения блокпостов.

«Условия содержания стали как в России»

На Новотроицком пограничники начинают оформлять въезд заключенных. Воспользовавшись задержкой, мы стараемся расспросить о новоприбывших условия содержания. Те отвечают неохотно – жалуются на жару и усталость.

— Затак называемой»ДНР» режим стал строже, прямо как в россии, – со знанием дела рассказывает немолодой ув’язненийз крайнего «стакана». – Телефонов нет, палатки нет. Тех, кто заявления о переводе пишет, начинают прессовать: в изолятор сажают, нарушения находят.

Впрочем, к давлению со стороны «начальства» зеки привыкли. Поэтому заявления на переведенняпишебагатохто: кто-то рассчитывает на условно-досрочное, кто мечтает скостить срок за»закономСавченко». А пожизненники просто хотят лучших условий содержания.

— Они что начали делать: пересуджуютьвсіх по своему, так званимКримінальнимкодексом. Меня тоже хотели, но я увідмовупішов: «ДНР»– это миф, ее не существует, меня Украина осудила.

— Что, поднялся духом? – Виталий Остапенко обращается к ув’язненогояк к старому знакомому. – Морем запахло?

— Запахло, начальник, ой запахло, – улыбается тот. С Новотроицкого заключенных отправят в Мариуполь, там после бесед с СБУ начнется процесс распределения их по колоніяхв зависимости от свободных мест в учреждениях и места проживания родственников осужденных.

Тем временем, по неофициальной информации, в Кировской 33-й колонии среднего уровня безопасности осталось еще 325 заключенных.

— А чего их куда-то везти? Выпустить их на передовую, пусть траншеи роют, –возмущается нацгвардієць «Механик». – Зря только бабки на них тратим.

— Я уже привыкла к таким предложениям, – отвечает Лутковская. – Но этим зекам не в окопы, а в больницу надо.

Лутковская признается: офис омбудсмена не отслеживает судьбу всех переведенных заключенных, но отмечает:

— Насколько мне известно, у Паланика [глава Госпенитенциарной службы] была позиция: если ув’язненийсам вернулся на подконтрольную территорию, надо постараться сделать так, чтобы он поскорее вышел. За исключением, конечно, пожизненных.

Забрать зеков из Крыма нельзя

Процессом передачи заключенных в офисе омбудсмена в целом довольны. Так, пока с 9,5 тыс. узников, которые остались в «ДНР» удалось забрать лишь 110 человек. Но это лучше, чем ничего.

Гораздо хуже обстоят дела с неподконтрольными районами Луганской области, где по состоянию на ноябрь 2014 года находилось 6.426 человек.

— Мы переписываемся там с одной женщиной, которая называет себя депутатом, — рассказывает Лутковская. — Но обсуждаем пока только учреждения социальной сферы. До каких-то конкретных шагов еще далеко.

Еще печальней ситуация с крымскими тюрьмами и колониями. Организовать передачу ув’язненихз полуострова на материк невозможно юридически – исправительные учреждения и СИЗО перешли под юрисдикцию России, которую не признает Киев.

Сейчас нам даже неизвестно точное количество заключенных, которые желают перевестись. По информации правозащитников, речь идет о 20 осужденных. Но, скорее всего, их

больше. Весь последний год офис Лутковской пытается подписать меморандум с российским омбудсменом, чтобы забрать этих людей. Однако пока что безрезультатно.

***

Этот материал опубликован в №29 журнала Корреспондент от 29 июля 2016 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент,опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*