Лихие 20-ые. Как советская власть сделала из предпринимателей преступников

Большинство предпринимателей в годы нэпа работали в сфере торговли

В 1920-е годы советское руководство проводило новую экономическую политику (НЭП), разрешив частное предпринимательство.

Но реформа оказалась половинчатой – нормальных условий для ведения бизнеса предприниматели так и не получили, зато госслужащие в сговоре с частниками не забыли «подоить» бюджет страны, пишет Роман Клочко в №30 журнала Корреспондент от 31 июля 2015 года.

В декабре 1923 года в одесском отделении Укрдержпосередника правоохранители обнаружили группу служащих, связанных с частными заготовителями. Благодаря им частники зарабатывали неплохие деньги: по условиям контрактов, за несвоевременную оплату поставок зерна держконтора должна была выплачивать штраф в размере до 25% от суммы заказа.

Некоторые госслужащие шли еще дальше. Весной 1924-го Верховный суд РСФСР рассматривал дело бывшего инженера Луганской государственной текстильной фабрики, который создал торговое общество Міськзавпром для продажи … фабричного имущества под видом лома. Судьи оценили его «усилия» в десять лет тюрьмы.

Но через два года этот случай превзошла дело сотрудников Украинского мукомольного треста. От его имени частные заготовители осуществляли до 80% всех хлебозаготовок, да еще и продавали зерно, увеличивая цену на 100% и более. В Кременчугском отделении треста частникам выдавали огромные суммы без какого-либо контроля, не заключая никаких договоров. Заведующий отделением заявил, что «верил им на слово», и поплатился за свою доверчивость шестью годами тюремного заключения.

Дела торговые

Описаны случаи были типичными для 20-х годов прошлого века. Пока политические эмигранты за рубежом воспринимали нэп как возвращение к старым порядкам и надеялись на какие-то изменения, граждане внутри страны догадывались, что это временное явление, и стремились получить максимум выгоды.

Советское законодательство не давало предпринимателям ни политических прав, ни гарантий неприкосновенности собственности. И нэпманы отвечали государству взаимностью, изобретая все новые и новые способы «отъема денег». Конечно, в таких аферах участвовали далеко не все. Но именно такие судебные процессы получали широкую огласку в прессе и создавали у граждан негативный образ предпринимателя.

Наибольшей популярностью у тогдашних бизнесменов пользовалась торговля. В этот вид бизнеса не надо было вкладывать особых денег, и прибыль можно было получить гораздо быстрее, чем из промышленного производства, к тому же сильно разрушенного недавней войной. Да и вывести средства с торгового предприятия в случае угрозы конфискации можно было быстрее.

Уже в 1924 году в Украине частные торговцы заметно потеснили кооперативы и государство. Ими осуществлялось 32,3% всего оборота в оптовой, 58,2% — в оптово-розничной и 94,4% — в розничной торговле

Именно поэтому уже в 1924 году в Украине частные торговцы заметно потеснили кооперативы и государство. Ими осуществлялось 32,3% всего оборота в оптовой, 58,2% — в оптово-розничной и 94,4% — в розничной торговле. Но были и сферы, в которых частников не подпускали на пушечный выстрел, — тяжелая промышленность, внешняя торговля, транспорт и банки.

Рыночные отношения трудно приживались в сознании власть имущих, ведь еще недавно они относились к любому бизнесу как к преступлению. Поэтому в первые месяцы нэпа предпринимателям, как и раньше, ставили палки в колеса, создавая всевозможные ограничения при выдаче разрешительных документов.

Например, в марте 1921-го президиум Харьковского губисполкома разрешил заниматься торговлей лишь тем, кто не подлежал трудовой повинности, — проще говоря, только пролетариям. Такая же ситуация сложилась и в Николаевской губернии. А постановление НКВД УССР от 20 мая обязывала тех, кто изъявлял желание заняться торговлей, подать информацию о своем социальном положении, которую затем проверяли работники милиции.

Выдача разрешений предпринимателям затягивалась на месяцы. Бывали и случаи, когда местная власть просто запрещала частную торговлю

Через это выдача разрешений предпринимателям затягивалась на месяцы. Бывали и случаи, когда местная власть просто запрещала частную торговлю. Например, в Харькове за торговлю мороженым согласно распоряжению губисполкома можно было запросто угодить в концлагерь.

Торговые точки того времени не радовали клиентов особым уютом. Обследование магазинов Киева (всех форм собственности), проведенное органами контроля в 1926 году, показало, что в большинстве из них не было даже элементарных удобств.

Похвастаться наличием центрального отопления могли лишь 62% заведений, а вентиляцией – вообще треть. Из-за расположения в подвальных помещениях в 30% магазинов царили холод и сырость. Не следили за чистотой. Окна протирали лишь дважды-трижды в год, а полы мыли раз в одну-две недели. Если же торговали мукой или подсолнечным маслом, то пол вообще не мыли.

Жесткие обычаи

Нравы нэпманов во многом напоминали «лихие 90-е». На смену старой буржуазии, у которой была определенная профессиональная этика, пришли люди, не обремененные такими «предрассудками».

Один из современников, украинский прозаик Иван Сенченко писал: «Спекуляция и голос наживы подняли голову. Новая психология родилась … «Поймали? Прокрался? Дурак, потому что плохо концы спрятал», — и ни слова осуждения. Каждый на его месте сделал бы так».

Случаи преступного сговора нэпманов с госслужащими не были редкостью. Не особо церемонились и с конкурентами

Поэтому случаи преступного сговора нэпманов с госслужащими не были редкостью. Не особо церемонились и с конкурентами.

Так, в 1928 году в поселке Шалигине на Глуховщине (теперь – Сумская обл.) братья-предприниматели Самощенко и Безбаюнний решили выжить местного торговца Лучинского. Сначала от него потребовали выехать из поселка. С его предшественником, торговцем Месежніковим, такой номер прошел – получив письмо с угрозой бросить бомбу в дом, тот поехал. На этот раз угрозы не подействовали, и бизнесмены подожгли сарай, который арендовал Лучинский. За эти «неэкономические методы» предприниматели получили три и пять лет тюрьмы.

В Киеве бизнесмены вытесняли конкурентов, пользуясь связями в финансовой (налоговой) инспекции. Например, фининспектор Савич, находясь в хороших отношениях с великим торговцем Блиндером, обложил его налогом в 40 тыс. руб., а с его более слабого конкурента собрал втрое больше.

Понятное дело, что в таких условиях выжить могли далеко не все. Только за период 1923-1925 годов около 30% частных предприятий в Украине поменяли владельцев. Не лучше была ситуация и в дальнейшем: исследование, проведенное в мае 1927-го Наркоматом финансов СССР, показало, что 60% частных торговых заведений просуществовали не более полутора лет.

Биографии немалого количества бизнесменов свидетельствуют о том, что за свою жизнь им пришлось заниматься самыми разными делами – в том числе и нелегально. Например, харьковский предприниматель Майзнер начинал как валютный спекулянт, а затем вложил полученные средства в капелюшну мастерскую.

Другой харьковский нэпман, Навальный, занимался извозом, а позднее начал торговать скотом и был привлечен за нелегальное предпринимательство и уклонение от уплаты налогов. Старобельский предприниматель Мачуга торговал мануфактурой, железным товаром, скотом, позднее занялся торговлей в Москве, где продавал фрукты из арендованных им садов на Северном Кавказе. А в 1928-м был осужден за сбыт крупной партии картофеля в Баку без патента.

Популярными были и спекуляции валютой. Так, в августе 1924 года киевский окружной отдел ГПУ арестовал 22 валютчика, среди которых часть оказалась предпринимателями – один, например, был совладельцем ниточной фабрики. В Харькове валютными спекуляциями занимался владелец свечного завода Дзюба, а в Старобельском округе группу валютчиков возглавлял хозяин колбасной фабрики Рупель, который сотрудничал с бывшими контрабандистами и местными торговцами.

Атмосфера 1920-х создавала благоприятные условия для появления всевозможных аферистов, которые выдавали себя за предпринимателей, кооператоров или представителей госпредприятий

Атмосфера 1920-х создавала благоприятные условия для появления всевозможных аферистов, которые выдавали себя за предпринимателей, кооператоров или представителей госпредприятий. Рано или поздно они попадали в руки правоохранителей, но меньше их от этого не становилось.

Например, в 1925 году Харьковский губернский суд рассматривал дело бывшего бухгалтера Александра Томкевича, который выдавал себя за представителя центрального управления военных кооперативов. Пользуясь поддельными документами, мошенник в 1922-1923-м заключал контракты с различными миловарними предприятиями на поставку сырья, брал задатки и исчезал в неизвестном направлении. Общая сумма ущерба превысила 1 млрд руб. (в советских знаках, которые постоянно обесценивались). За свои выходки бывший бухгалтер получил три года лишения свободы.

В феврале 1926 года в Шепетовке закончились «гастроли» афериста Мамацеошвілі, который присвоил 19 тыс. руб. во время заведования местными заготконторою. До этого он успел поездить по разным регионам СССР – от Москвы и Ленинграда до Чувашии и Марийской Автономной Республики, присвоив около 26 тыс. руб. Суд приговорил его к расстрелу.

Были и случаи мошенничества с банковскими кредитами. В Красном Луче Луганской округа в 1927-1928 годах действовала группа из девяти человек во главе с Аршаком Акопджанянцем, которая открыла Русско-Восточное промышленно-торговое общество. Ловкие дельцы умудрились набрать кредитов на 60 тыс. руб. только от Госбанка, после чего быстро исчезли из города.

Чужой элемент

Во второй половине 1920-х годов советское руководство взяло курс на свертывание нэпа. Налоговая нагрузка на предпринимателей стало расти: уже в 1926-1927-м размер налогов, уплачивался частниками, в полтора раза превысил платежи кооперации и в четыре раза – платежи госпредприятий.

Били по непманах и административными ограничениями. 15 мая 1928 года было принято постановление союзного правительства, которое запрещало аренду государственных предприятий

Били по непманах и административными ограничениями. 15 мая 1928 года было принято постановление союзного правительства, которое запрещало аренду государственных предприятий. В этих условиях бизнесмены вынуждены были уходить «в тень» или тратиться на взятки должностным лицам, чтобы хоть как-то вести дело.

Сообщения о взяточниках и их связи с нэпманами не сходили с газетных страниц. В 1928-1930 годах по Украине, как и в других республиках, прокатилась волна громких судебных процессов, которая наглядно продемонстрировала уровень коррупции в обществе.

Особенно яркими были ее проявления в государственных учреждениях, которые непосредственно сотрудничали с частниками, заключая с ними договоры на поставку товаров и услуг. Так, весной 1928-го по ѓратами оказались представители строительного управления Донуголь, которых обвиняли в растратах средств, разбазаривании стройматериалов, взяточничестве и фальсификации документов. Вместе с ними на скамью подсудимых попали и частные подрядчики.

В 1929 году правоохранители выявили большие злоупотребления в Запорожском, Винницком и Днепропетровском окружных торгах, где чиновники за взятки поставляли дефицитные товары частникам, неплохо грея на этом руки. Например, на Днепропетровщине размер «благодарности» колебался от 500 до 2.000 руб.

В апреле 1930-го состоялся процесс над сотрудниками Всеукраинского управления лесами, по которым проходило почти 200 человек. За «умеренную плату» чиновники браковали древесину ценных пород и продавали его предпринимателям по цене бракованной, обчищая казну на миллионы рублей. Попали под раздачу и представители местной власти, замечены в покровительстве нэпманов: за «связь с частником» только в первом квартале 1928 года были привлечены к уголовной ответственности 56 глав сельсоветов и 17 членов райисполкомов.

Своей опорой в борьбе с нэпманами власть считала налоговые органы, к которым тогда относились Наркомат финансов и финотделы на местах. Но в условиях постоянного роста налогов чиновники при всем желании не могли собрать все недоимки и задолженности

Своей опорой в борьбе с нэпманами власть считала налоговые органы, к которым тогда относились Наркомат финансов и финотделы на местах. Именно они, а также созданные для сбора налогов рабочие бригады должны были обеспечить своевременное наполнение бюджета. Но в условиях постоянного роста налогов чиновники при всем желании не могли собрать все недоимки и задолженности.

Узнавая о своем появлении в списках должников, предприниматели быстро распродавали или скрывать имущество – именно поэтому списки вскоре просто перестали публиковать. Да и желание у налоговиков было далеко не всегда: среди них хватало людей, которые стремились заработать на взятках.

Такая ситуация абсолютно не устраивала советское руководство, которое взяло курс на уничтожение предпринимателей. Поэтому в 1929-1930 годах по финучреждениях прокатилась волна чисток и судебных процессов. Первыми под удар попали чиновники с дореволюционным стажем, которые еще работали на госслужбе, и выходцы из «непролетарских» слоев населения – в том числе и вчерашние нэпманы, которые сменили профессию.

Самым громким стало дело Глуховского окружного финотдела, где на взятках поймали завотделом налогов и восемь фінпрацівників. Через их действия предприниматели округа платили налоги в пять-шесть раз меньше, чем полагалось по законам. После арестов картина в округе сразу же изменилась: недоимки уменьшились на 46%, поступления местных налогов выросли наполовину, а общегосударственных – на 21,3%. Можно было бы только радоваться такому наполнению бюджета, если бы вместе с ним не разорялись те, кто его наполнял.

В 1932-м предпринимательство на территории СССР было окончательно запрещено. А в сознании общества слово «предприниматель» благодаря успешной пропаганде еще долго оставалось синонимом слова «мошенник» или «аферист»

В 1932-м предпринимательство на территории СССР было окончательно запрещено. Вчерашние нэпманы сменили профессии, став ремесленниками, бухгалтерами, продавцами. Им и их семьям еще долго приходилось сталкиваться с ограничениями в правах во время приема на работу или поступления в вузы через свое «непролетарське» прошлое. А в сознании общества слово «предприниматель» благодаря успешной пропаганде еще долго оставалось синонимом слова «мошенник» или «аферист».

***

Этот материал опубликован в № 30 журнала Корреспондент от 31 июля 2015 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net , можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*