Синдром АТО. Украинцы столкнулись с усилением насилия в семьях

Фото: Дмитрия Никонорова Жертвы домашнего насилия часто пытаются скрыть проблему

Украинки все чаще становятся жертвами домашнего насилия – на атмосферу в семье влияет и кризис, и война.

Демобилизованные бойцы АТО не всегда могут быстро адаптироваться к нормальной жизни – это приводит к ссорам, дракам и разводов, пишет Юлиана Скибицкая в №31-32 журнала Корреспондент от 21 августа 2015 года.

Голос в трубке взволнованный и немного прерывается.

«Вы обещаете, что не будете называть мое имя и фамилию? Так?», – собеседница Корреспондента трудом соглашается рассказать свою историю семейного краха.

Ее муж в апреле демобилизовался и вернулся домой, а уже летом пара подала на развод.

Три года семейной жизни для молодых людей закончились резко и неожиданно. Еще до начала АТО в доме царила напряженная атмосфера, но жена списывала это на обычные «бытовые неурядицы».

«Думала, притремося, все будет нормально. А тут его призвали служить», – рассказывает она.

Не стал «косить» от армии, мужчина собрал вещевой мешок и отправился воевать. Ему пришлось пройти несколько горячих точек – не удивительно, что в апреле домой вернулся уже другой человек.

«Первую неделю все было хорошо, а потом Леша стал закрываться в себе. Пил чуть ли не каждый день. О том, чтобы вернуться на работу, речь вообще не шла», – вспоминает жена.

Муж ничего не рассказывал и не объяснял. Просто часто требовал оставить его в покое, причем в довольно грубой форме. Последней каплей стала ссора из-за недосоленный суп.

«Он взбесился и начал кричать на меня, – говорит жена дрожащим голосом. – Я тоже завелась, мы кричали друг на друга, а потом он с размаху ударил меня по лицу, развернулся, хлопнул дверью и ушел. Я села на пол и тихо заплакала».

В итоге пара обоюдно решила подавать на развод.

Такие случаи сейчас не редкость даже в семьях, где супруги долгие годы жили душа в душу. В маленькой киевской квартире недалеко от станции метро Нивки ежедневно выслушивают по несколько похожих историй.

Здесь, в неприметном месте, размещается украинская штаб-квартира крупнейшей международной правозащитной организации Ла Страда. В Украине она существует с 1997 года, основные направления деятельности – противодействие торговле людьми, а также любой дискриминации женщин и детей. Помимо прочего, специалисты центра оказывают психологическую и юридическую помощь жертвам домашнего насилия.

Домашний фронт

По расчетам Фонда народонаселения ООН, в Украине от физического насилия страдают 4 млн женщин, от сексуального – 1,8 млн. Специалисты Ла Страда утверждают, что в этом году количество звонков на анонимную горячую линию по вопросам насилия в семье уже превышает прошлогодние показатели.

И это только те, кто готов доверить свою проблему специалисту, пусть даже и анонимно. Что касается сексуального насилия, то, как отмечают эксперты, многие женщины не понимают, что это также противозаконно. Именно поэтому точную цифру тех, кто страдает от семейного насилия, назвать невозможно.

В Ла Страда выделяют три категории семей, где насилие становится главной проблемой. Это переселенцы из оккупированных территорий, те, кто остался жить в так называемых республиках, и семьи, где муж вернулся из зоны АТО

В Ла Страда выделяют три категории семей, где насилие становится главной проблемой. Это переселенцы из оккупированных территорий, те, кто остался жить в так называемых республиках, и семьи, где муж вернулся из зоны АТО.

Последняя категория, по наблюдениям экспертов, самая многочисленная. Бойцы, вернувшись с фронта, находятся в тяжелой депрессии и апатии. Как правило, они срываются на родителях, женах и детях. Нередко доходит и до рукоприкладства. Как результат – развод, алкоголизм и даже случаи самоубийств.

Главный координатор горячих линий Ла Страда Алена Кривуляк рассказывает, что часто ей звонят дети.

«Однажды нам позвонил 12-летний мальчик, который хотел помирить папу и маму. Они постоянно ругались, и ребенок очень страдал. Не знаю почему, но этот звонок мне особенно запомнился. Конечно, за ребенка проблему не решишь. Но это еще раз свидетельствует, что дети страдают от насилия в семье едва ли не больше всех», – говорит Кривуляк.

Фото Дмитрия Никонорова

Алена Кривуляк отмечает, что больше всего от насилия в семье страдают дети

Директор департамента правовой и социальной помощи «Ла Страда» Марина Легенька говорит, что под тяжелую руку попадают и дети, и жены, и родители.

«Звонила семья, где дочка уже взрослая, ей 16 лет, – вспоминает Легенькая. – Она и раньше гуляла допоздна, вот и в этот раз решила. А ее папа только демобилизовался и почему-то решил не отпускать. Завязалась ссора, он в порыве ее ударил. Потом, правда, понял ошибку. Сейчас занимается с психологом».

Нередко жертвами агрессии становятся родители, которые сталкиваются с рукоприкладством со стороны сыновей, которые вернулись с войны. Эта категория является наиболее молчаливой

Нередко жертвами агрессии становятся родители, которые сталкиваются с рукоприкладством со стороны сыновей, которые вернулись с войны. Эта категория является наиболее молчаливой, говорят эксперты Ла Страда. Ведь пожилым людям проще терпеть издевательства, чем выносить сор из избы. Как отмечают специалисты, сказывается старая советская выдержка.

Киевлянка Александра свою фамилию не называет, хотя в ее семье адаптационный период прошел весьма успешно. Возможно, дело в 15 годах брака и наличии почти взрослого сына-подростка, а может, супругам просто хватило такта и понимания, чтобы сохранить гармонию в семье.

Александра говорит, что до рукоприкладства у них не дошло.

«Мне вообще жутко слышать от вас про такие случаи», – признается она Корреспонденту.

Ее муж демобилизовался в мае, сначала был неразговорчивым и замкнутым. Александра пыталась понять мужа – не расспрашивала его о войне, старалась не доставать бытовыми вопросами.

«Это еще с ЖИГУЛЕЙ пошло. Когда мы созванивались, мы не говорили о своих проблемах. Просто чтобы не делать еще хуже», – вспоминает киевлянка.

Муж после войны начал заикаться, его срочно отправили лечиться. Сейчас благодаря врачам и психологам удалось решить. Правда, муж снова рвется на фронт. Жена уговаривает его не идти туда.

«Я просто этого не переживу», – признается она.

Кривуляк отмечает, что труднее тем, кто побывал в плену.

«Многие из них кастрированный. И, возвращаясь домой, они чувствуют себя неполноценными, ненужными. Очень страдают. В итоге они срываются на женах, а нередко … – Кривуляк на секунду замолкает. – Нередко накладывают на себя руки».

Стрессы, непривычная обстановка, ужасы пережитого – все это накладывается слоями и серьезно бьет по психике. Речь идет не только о солдатах, но и о семьях, которые оказались в экстремальных условиях

Стрессы, непривычная обстановка, ужасы пережитого – все это накладывается слоями и серьезно бьет по психике. Речь идет не только о солдатах, но и о семьях, которые оказались в экстремальных условиях.

Легенькая говорит, что часто им звонят даже из оккупированной территории.

«Конечно, нашей рекламе там не обрадуются, – улыбается она. – Но люди часто и раньше знали о нас. И поэтому звонят со своими проблемами».

Семьи, которые остались на территории боевых действий, страдают не только от взрывов и выстрелов. Еще со времен Євромайдану разные политические взгляды супругов становились причинами разводов. Война эту тенденцию максимально усилила.

«Нам звонила женщина из Горловки. Говорила, что хочет уехать, а муж не выпускает. Он явный сторонник «ДНР», она же просто устала от войны. Мужчина считал, что если они уедут, то предадут родину. И закрывал жену с ребенком дома. Чуть ли не приковывал к батарее. Ей удалось убежать чисто случайно – сказала мужу, что идет к соседке за солью, ребенка в охапку – и бегом из дома. Помогли вывезти ее волонтеры, еле уладили все – ни документов, ни вещей, ничего не было. Сейчас она на мирной территории, и все хорошо», – рассказывает Легенькая.

Бразды – государству

С января в Ла Страда поступило почти 6.000 звонков на горячую линию, минимум половина из которых – истории о насилии в семье. Для сравнения: за весь 2014 год поступило 7.725 звонков, из них 5.000 обращений касались домашнего насилия. Специалисты говорят, что тенденция начала усиливаться весной, именно после начала демобилизации бойцов.

Тенденция к увеличению домашнего насилия будет продолжаться еще несколько лет. Довоенные проблемы в виде алкоголизма и нестабильной экономической ситуации никуда не исчезли. А теперь в общую картину вписалась война

По мнению экспертов, тенденция к увеличению домашнего насилия будет продолжаться еще несколько лет. Довоенные проблемы в виде алкоголизма и нестабильной экономической ситуации никуда не исчезли, а только усилились. Теперь же в общую картину вписалась война.

Бороться с домашним насилием вдвойне сложнее, учитывая табуирование этой темы в обществе. Речь идет не только о том, что проблема не решается на уровне государства. Главным камнем преткновения становится элементарная неграмотность жертв в этих вопросах.

По словам Легенькой, сексуальное насилие большинством жертв воспринимается как «супружеский долг». Пословица «Бьет значит любит» у многих также прочно сидит в голове. Особенно это касается сельской местности, где сильны стереотипы и влияние общественного мнения.

«Вот звонит женщина в милицию и говорит, что ее муж избил, – говорит Легенькая. – Наряд находится в соседнем селе. И они никуда ехать не собираются. А чтобы попасть в ближайший социальный центр, нужно ехать в район. Слишком долго и сложно».

Сотрудники правоохранительных органов нередко проявляют неуместную в этом случае солидарность с агрессивными нападающими

При этом сотрудники правоохранительных органов нередко проявляют неуместную в этом случае солидарность с агрессивными нападающими. Как отмечает Кривуляк, нередки случаи, когда в милиции отказываются принимать заявление от пострадавшей стороны.

«Они говорят: «Да как вам не стыдно, он за вас воевал, а вы на него «телегу»! Ну ударил раз, ну с кем не бывает! Уберите и не позорьтесь», – говорит специалист.

От помощи отказываются и сами бойцы, которые считают поход к психологу унизительным. Здесь тоже играет роль невежество: до сих пор многие не понимают разницы между психологом и психиатром. В итоге предоставить человеку хотя бы минимальную помощь без ее желания невозможно.

Решать проблему нужно системно и постепенно. На помощь должны прийти социальные программы, которые обеспечат всех работой демобилизованных, и программы психологической поддержки

По мнению экспертов, решать проблему нужно системно и постепенно. Ведь даже после окончания войны «синдром ЖИГУЛЕЙ» останется в многих семьях. На помощь должны прийти социальные программы, которые обеспечат всех работой демобилизованных, и программы психологической поддержки. Отдельно необходимо создать план по реабилитации инвалидов.

Ведь если человек вернется с войны и почувствует себя защищенной, ей не будет смысла выливать агрессию в семье.

Проблема, которая становится все более глобальной, пока не вышла на государственный уровень. Инициативу частично взваливают на свои плечи районные социальные центры.

В Оболонском районном центре социальных служб для семьи, детей и молодежи с проблемой адаптации тех, кто вернулся с войны, пытаются справляться хотя бы малыми силами.

«Мы стараемся постоянно работать с нашими бойцами и помогаем им адаптироваться к послевоенной жизни», – утверждает директор центра Елена Дмитриева.

По ее словам, отдельного бюджета на эти нужды не выделено.

Психологи центра всех своих ребят знают поименно, знакомятся с семьями. За помощью обращаются не все, поэтому часто приходится предлагать ее самостоятельно. Психологи пытаются помочь семьям бойцов, которые вернулись с войны, заново начать понимать друг друга.

Фото Дмитрия Никонорова

Елена Дмитриева с коллегами пытается помочь семьям бойцов АТО

«Мы устраивали совместный поход в театр для семей. В браке у супругов часто на это нет времени. А здесь, в такой обстановке, они стали больше говорить и узнавать друг друга», – рассказывает Дмитриева.

Кроме этого, на таких общих посиделках семьи знакомятся между собой, делятся своими проблемами и советами. В центре уверяют: о случаях рукоприкладства не слышали, а последнее расставание было еще до войны. Но не исключают, что некоторые просто не говорят об этом. Позвонить на анонимную линию помощи это одно, а прийти и полностью изложить свою историю – другое, говорят психологи.

«Вы напишите, пожалуйста, что нужно ходить к специалисту, а то много кто не знает, – на прощание говорит Корреспонденту Александра, чья семья выдержала испытания войной. – И что детям тоже надо туда ходить. Они слишком за папами плачут, скучают. А мамы не знают, что делать».

***

Этот материал опубликован в №31-32 журнала Корреспондент от 21 августа 2015 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*