Третий фронт. Как работают партизаны в зоне АТО

Фото: АР Деятельность партизан в зоне АТО квалифицируется украинской стороной и сепаратистами как криминал

Партизаны в зоне АТЕ – уникальные люди.

Без массовой поддержки со стороны местного населения и под дамокловым мечом Уголовного кодекса Украины им удается наносить небольших, но болезненных ран боевикам непризнанных республик, пишет Юлия Кораблева в №25 журнала Корреспондент от 26 июня 2015 года.

В ТРЦ Гулливер в центре Киева даже в будний день многолюдно и шумно – идеальное место для конспиративной встречи. Собеседник Корреспондента, который назначил ее, говорит в телефонную трубку: «Стой там, где стоишь, я подойду и возьму тебя за руку».

Все это напоминает голливудский детектив, только вместо Джеймса Бонда – один из участников партизанского движения на территории «ДНР». Правда, в нашем случае нет ни идеального смокинга, ни темных очков, ни грубого подбородка. Внешность героя неприметная – коренастый парень с короткой стрижкой, в клетчатой рубашке.

Остальных – имени, фамилии и других особых примет – знать прессе не нужно, говорит диверсант. Единственное, что сообщает, – он из Донецка и просит называть себя в публикации Партизаном. Мол, любое лишнее слово может рассекретить подрывную деятельность.

12 июня трое его «коллег» уже оказались за ѓратами мариупольского суда. Богдана Чабана, Бориса Овчарова и Александра Крюкова следствие обвинило в вооруженном разбое. Согласно материалам дела, они пытались незаконно завладеть имуществом агрофермы в селе Евгеньевка Донецкой области. Сами молодые люди, которые называют себя Улитками, утверждают, что на ферме был склад оружия сепаратистов, который они собирались уничтожить.

Тот факт, что партизаны оказались на скамье подсудимых, свидетельствует о полном провале операции, однако до этого момента они успели сделать множество схожих акций. Самая громкая их заявление касалось ликвидации лидера боевиков Алексея Мозгового.

Хотя партизаны немногочисленны и лишены массовой поддержки населения самопровозглашенных республик, они уже получили целую армию поклонников среди общественности и политиков. Мариупольский суд отпустил Улиток на поруки десяти народных депутатов, среди которых комбаты-нардепы Дмитрий Линько, Семен Семенченко и парламентарий от «Батькивщины» Алексей Рябчин.

В целом роль подпольщиков в общей системе АТО не слишком весомая, признают эксперты. Однако роль эта особая – партизаны ослабляют врага в его тылу. Однако в нынешней Украине они юридически нелегитимны, поскольку в стране не введено военное положение, а их действия квалифицируются лишь статьями Уголовного кодекса.

«То, за что в военное время нужно давать медаль, в режиме АТО называется вооруженным разбоем», – сетует Партизан.

Военный хаос на Донбассе только ухудшает положение диверсантов-любителей. Для каждой стороны они могут оказаться чужими, но порой способны принести пользу армии

Военный хаос на Донбассе только ухудшает положение диверсантов-любителей. Для каждой стороны они могут оказаться чужими, но порой способны принести пользу армии: кроме физического уничтожения врага, они предоставляют ВСУ информацию о размещении объектов и техники.

«Это наши глаза и уши», – говорит Владислав Селезнев, спикер Генштаба ВСУ, хотя подчеркивает, что официально армия с партизанами не сотрудничает.

По его словам, все, что касается диверсионных операций – как согласованных, так и нет, – хранится под грифом Секретно. И детали будут раскрыты только после окончания войны.

Подпольный обком

Партизан утверждает, что не является и никогда не был служащим ВСУ или бойцом добровольческого батальона. Если бы он был таким, на территории врага долго не протянул бы: их мгновенно «вычисляют» сепаратисты. Кроме того, участники партизанского движения преимущественно из местных. Они вооружены «отжатой» у противника стрелковой и минометной оружием, хорошо ориентируются на территории и, что важно, понимают психологию боевиков.

«Движение намного шире, чем вы думаете, – снисходительно улыбается дончанин. – Это не дедушка, который ночью выходит и взрывает склады. Хотя и такие тоже есть».

Он рассказывает, что свои агенты у партизан есть в армии «ДНР» и часто это командиры роты или взвода. Такой диверсант не обязан отчитываться подчиненным о своих действиях, а высшему руководству он всегда может аргументированно объяснить, что делал на определенной территории.

Партизан координирует сеть групп в Донецкой области, которые выполняют диверсионные задания. Свою деятельность они называют «режимом свободной охоты». В целом ведут жизнь обывателей – зарабатывают на жизнь обычным трудом, правда, какой именно, собеседник Корреспондента не уточняет.

Поскольку централизованного командования у подпольщиков нет, все задачи они ставят себе сами. В этом есть и плюсы и минусы. К последним относится неподготовленность и отсутствие надлежащей экипировки. Неоднократно бывали случаи, когда боеприпасы, например радиоуправляемый фугас, разрывались в руках. К тому же, «отрабатывая сепарів», партизаны могут случайно попасть в своих же соратников, интегрированных в стан врага.

Преимущества весомее – в диверсійному руси фактически невозможен «слив» заданий вражеской стороне. Второй плюс циничный – у лесных братьев не связаны руки запретом случайно убить местного. Такой задачи нет, уточняет Партизан, но и за жертвы среди мирного населения наказания не будет, в отличие от армии.

Задача у партизан широки и варьируются от уничтожения одного заблудившегося сепаратиста к подрывов стратегических объектов.

«От пургена [підсипаного врагу в чай] до вагона [боеприпасов]», – шутит Партизан.

Из последних масштабных операций он вспоминает недавние взрывы на заводе химических изделий в Донецке. Официальной версии властью «ДНР» была названа пожар, а неофициально подозревают диверсантов. ВСУ не причастны к этой операции, утверждает Партизан, – именно за высокий риск, что пострадают местные жители.

Если верить его словам, агенты подпольщиков интегрированные фактически во все структуры «ДНР». Мол, на той стороне это сделать легче, чем на украинском: силовой блок в «ДНР» развит плохо, отслеживать все случаи партизанщины ему сложнее, чем как-не-как, но уже слаженной украинской разведке.

Когда в СМИ появляются новости типа Сепаратисты перебили друг друга на площади города, это может быть совсем не о несогласованности действий боевиков или об их разборки, рассказывает Партизан.

«Это вполне могли устроить наши люди, которые просто стравили две группировки, – объясняет он и тут же приводит пример: – «Срезает» один из наших автоматом машину с оплотівцями [бойцами добровольческого батальона Оплот сепаратистов]. Это дело пяти минут. И случайно оставляет на месте шеврон Востока [другой их батальона], а затем вызывает на место Оплот. Те приезжают, видят все и едут х ** чить востоківців. В итоге – минус 10-15 сепарів. А тот, кто все это сделал [агент партизан], спокойно себе возвращается служить в Оплот».

Проще всего выполнять диверсии под видом борьбы с мародерством, за которую взялась власть «ДНР». Теперь, по словам дончанина, партизанам стало легче уничтожать сепаратистов: достаточно подбросить врагу какие-то якобы украденные вещи, а потом расстрелять по закону военного времени».

Соратник Партизана по движению, средних лет офицер в отставке, также из Донецка, добавляет, что еще одна важная задача подпольщиков – держать связь с мирными жителями, лояльными украинской стороне, и передавать от них информацию о позиции противника штаба АТО. По их наводке удается накрывать порой самые неожиданные скопления боевиков.

«Звонит мне как-то мой друг, – рассказывает он, – и говорит: «Скажи, чтобы попросили туда-то». Я смотрю на карте – а там же его дом! Говорю ему: «Ты что, с ума сошел?!». А он отвечает: «У меня подвал глубокий, выдержит. Шмальніть».

Для каждого отдельного случая, когда подпольщики собирают информацию или ведут слежку за тем или иным скоплением вражеской техники, они разрабатывают легенду до мелочей

Для каждого отдельного случая, когда подпольщики собирают информацию или ведут слежку за тем или иным скоплением вражеской техники, они разрабатывают легенду до мелочей. Чтобы боевики не смогли вычислить диверсанта, все сообщения и задания моментально стираются из гаджетов, а разговоры по телефону сводятся к лаконичных фраз.

«Когда накрывали донецкий аэропорт, был п ** дец в Тоненьком, – приводит пример офицер-подпольщик. – Надо было отправить туда человека, проверить информацию. Я пробил, что там есть птицеферма. Мой человек взяла бизнесмена и уехала туда легально – ему, мол, надо купить яйца, а и его везет».

Удачную операцию по спасению украинских солдат, которые попали в котел, подпольщикам удалось осуществить в Дебальцево после того, как оттуда вышли войска ВСУ. Они затесались в группу волонтеров-сепаратистов, которые проверяли подвалы на предмет раненых и убитых. В один из подвалов партизанам повезло войти первыми, и там они нашли двух раненых и обмороженных бойцов ВСУ.

«На этот подвал сразу же повесили табличку Людей нет. Потом пацанов вытащили проверенные врачи. Надеюсь, с ними все хорошо», – вспоминает диверсант.

Партизаны без войны

У каждого из бойцов невидимого фронта были свои резоны пойти в подпольщики.

Кто не принял новую власть «ДНР» и считает себя патриотом Украины, кого сепаратисты лишили имущества или убили родных. Причем месть – сильнейший мотив, говорят партизаны.

Третья группа воинов сопротивления – те, кто сначала проникся идеями «ДНР», но, попав в «ополчение», быстро разочаровался. Ими движет еще и желание обезопасить себя, ведь если украинская власть на оккупированных территориях возобновится, доказать свою патриотическую позицию бывшим боевикам будет очень сложно.

Люди понимают, что они возьмут в руки оружие и им за это ничего не будет – не важно, на чьей стороне. – У людей с автоматами в головах произошел переворот

Боєц, который устраивает диверсии в АТО

«Люди понимают, что они возьмут в руки оружие и им за это ничего не будет, – добавляет боец еще одну причину, по которой местные идут воевать – не важно, на чьей стороне. – У людей с автоматами в головах произошел переворот».

Однако о успешную и масштабную подпольную борьбу с сепаратистами на их территории говорить пока рано, признают как эксперты, так и сами партизаны. Народные герои практически не координируют свои действия с официальными органами власти.

Если из ВСУ они еще как-то сотрудничают, то милиции не доверяют – после событий марта 2014 года, когда многие из правоохранителей перевернулся на сторону сепаратистов. Ведь благодаря их бездеятельности административные здания и склады с оружием были захвачены практически беспрепятственно.

Кроме того, вести подрывную деятельность на территории, где нет массовой поддержки со стороны местного населения, невозможно, признает Партизан. При этом он уточняет: утверждать, что местные поголовно ненавидят украинцев, тоже нельзя. Всегда найдутся те, кто минимально поддержит самодеятельных диверсантов – принесет еды или спрячет в подвале, – но таких мало. Многие просто боятся: условия военного времени и так слишком суровы, чтобы лишний раз рисковать жизнью.

Сами партизаны хорошо понимают, что их деятельность незаконна с точки зрения как сепаратистов, так и украинской стороны. Поэтому командование ВСУ абсолютно не заинтересовано в координации действий с ними

Сами партизаны хорошо понимают, что их деятельность незаконна с точки зрения как сепаратистов, так и украинской стороны. Поэтому командование ВСУ абсолютно не заинтересовано в координации действий с ними, считают они.

Тем временем эксперты напоминают, что в истории партизанского движения и диверсионных кампаний, есть немало примеров, когда они находились вне рамок официальных законов. В этом и особенность таких явлений, к которой надо быть готовым.

«Даже если брать опыт Великой отечественной – партизаны никогда не координировали свои действия с кем-то выше. И в этом их плюс. Они незаметны, мобильны и работают в тени», – поясняет политолог Кость Бондаренко.

Но в отличие от партизан Второй мировой войны в нынешних бойцов сопротивления есть существенная проблема – отсутствие военного положения. Без него их действия можно классифицировать как уголовное преступление. Поэтому, хотя их работа и бывает полезной для сил АТО, украинской власти поддерживать партизан невыгодно, считают аналитики.

«Их можно сравнивать с УПА – их никто не создавал, и для обеих сторон они могут быть террористами, – рассуждает Игорь Козий, военный эксперт Института евроатлантического сотрудничества. – Но, тем не менее, если они уничтожают противника, то это нам на пользу».

А другой военный специалист – экс-заместитель начальника Генштаба ВСУ, профессор Игорь Романенко – призывает не переоценивать и не романтизировать подпольщиков. Потенциал партизан и ВСУ нельзя сравнивать, отмечает он. Да и сами диверсанты открыто говорят, что их действия – капля в море. Которая, однако, может приблизить победу.

«Очень хочется вернуться в Донецк!» – мечтает Партизан, и на глазах бывалого вояки выступают слезы.

Когда это произойдет? Ответа нет. А это означает, что пока дончанин от партизанщины не откажется.

***

Этот материал опубликован в №25 журнала Корреспондент от 26 июня 2015 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*