В промежутке между обстрелами. Как выживает Донецк и окрестности

Фото: Facebook.com/nova.gorlivka В Горловке и Донецке с новой силой вспыхнули обстрелы жилых домов

Сообщить об артобстрел заранее невозможно. Поэтому жители Донецка полагаются на судьбу. А еще на социальные сети.

Мой дом в Донецке стоит на вул. Краснознаменной, а «прилетает» постоянно рядом – на Красную, Грекова, Маршала Жукова, пишет донецкий журналист Рамиль Замдиханов в №23 журнала Корреспондент от 12 июня 2015 года. Недавно попали и в Краснознаменную, но оказалось, что от меня все-таки неблизко – в двух кварталах. Хотя сначала, когда увидел название улицы в сводках, что-то нервно кольнуло внутри. Присмотрелся, номер пострадавшего дома двузначный, а у моего дома – трехзначный. Впрочем, все равно я там сейчас не живу. Опасно.

Обстрелы района поселка Октябрьский – плотные, такие, как прошлым летом, – начались сравнительно недавно, примерно две недели назад. Или, возможно, месяц. До этого казалось, что практика артиллерийских ударов, которые уничтожают жилые кварталы, осталась в прошлом и к ней уже не вернутся. Действительно, какая от нее польза? Только ярость и смерть, а так больше никакого смысла и нет. Но, видимо, сторона, стреляет, рассуждает иначе.

Нет, конечно, абсолютного перемирия не было никогда, время от времени что-то обязательно случалось. На линии фронта, там, где две противоборствующие силы смотрят друг на друга через прицелы, обстрелы и стычки случались каждый день после перемирия, но в сознании это почему-то не вызвало тревоги. Понятно же, что войну никто не отменил, ей просто убрали громкость, как звук на телевизоре. Войне запретили кричать, а остальное осталось без изменений. И то, что люди в камуфляже стреляют друг против друга, вообще нормально – это их профессия. Важно, чтобы мирные не страдали. И казалось, что так и происходит.

Некоторое время почти не «падало» в городских кварталах, можно было без страха отправиться по своим делам по городу и не опасаться случайного обстрела. Ведь вроде договорились. И, кажется, до поры до времени соблюдались.

Правда, скептики сокрушались, что по обе стороны от линии противостояния количество оружия не уменьшается, а только увеличивается. Что вся тяжелая артиллерия, все эти Грады и Смерчи совсем не отведенные обусловлены линии, а всего лишь скрыты до определенного времени, и поэтому, учитывая постоянный рост арсенала, время Ч наступит вот-вот.

Он и наступил.

Первый громкий эксцесс случился в начале мая. Как и следовало ожидать, пострадал район Путиловка, что соседствует с самым знаменитым местом Донецка – бывшим аэропортом. Снаряды ударили в жилые дома ночью, проломили стены, разрушили магазин. Кажется, тогда обошлось без жертв, понятно: большая часть жителей давно покинула тот район от греха подальше. Поэтому осколками кирпича и штукатуркой из пролома, образовавшегося в пустой квартире, засыпало пустая детская кроватка. Бог отвел.

Как и следовало ожидать, обстрел привел к всплеску активности авторов любительских «баллистических экспертиз», которые, как всегда, не сумели избежать соблазна обелить «своих» и возложить всю полноту ответственности на «чужих». После их споров наступила относительная тишина, в которую, впрочем, верили уже все меньше и меньше.

Через некоторое время лидировать в новостных сводках настал черед Горловки. До нее от Донецка 40 км, а вот ситуация там всегда была на порядок хуже. Город регулярно оказывается под артиллерийским огнем, жить в нем становится все более невыносимо.

«Мой дом расположен на холме, поэтому мне сразу видно, когда начинается обстрел», – говорит житель Горловки Николай, человек редкой профессии – мастер по свету. До войны его приглашали на съемки рекламных клипов или «корпоративного видео». Сейчас таких заказов нет: пушки грохочут – музы, как водится, молчат. «Раньше, пока не привыкли, после начала обстрела народ массово бежал в подвалы, – продолжает Николай. – Только и слышишь: грохот выстрелов и шум ног на лестничной площадке – люди бегут вниз. А теперь устали. Только выходят на балконы и кроют матом всех, кто стреляет: «За … ли!». Грохот взрывов и мат. Грохот и мат».

Страх тоже требует усилий. И в какой-то момент бояться просто устают. К тому же от беды не всегда успеваешь убежать

Такая беспечность может стоить дорого. Это понимают все. Но оказывается, что страх тоже требует усилий. И в какой-то момент бояться просто устают. К тому же от беды не всегда успеваешь убежать.

В начале июня в Донецке три дня подряд выли сирены воздушной тревоги. Первый раз – в память о дне, когда начались боевые действия в аэропорту, на третий день – в память о погибших от недавнего обстрела, к слову, в той же Горловке. Между этими событиями систему оповещения еще для чего-то проверяли, хотя и так было понятно: работает исправно.

«А дончан сиренами предупреждают об угрозе?» – часто спрашивают жителей города. Не предупреждают. Известить заранее о артиллерийский обстрел невозможно – снаряд летит считанные мгновения, за это время засечь его, дать команду включить систему тревоги и успеть убежать, чтобы спрятаться, невозможно. Поэтому полагаются на судьбу. А еще на социальные сети.

В интернете ближе к вечеру, в то время, когда обстрелы Донецка почему-то особенно усиливаются, начинается перекличка – отписываются о «входящие» и «исходящие», направления, откуда слышно канонаду. Не всегда речь идет об артиллерии, порой пишут и про автоматные или пулеметные очереди. В сравнении с прошлым летом реже сообщают о Град, а вот остальные возведение временем на прежнем уровне. В таком общении не слишком много практического смысла, стремление поделиться известием об услышанном – скорее способ психологической защиты. Преодоление страха остаться один на один с возможной бедой. Напишешь: «Текстильщик, слышны сильные бахи со стороны Петровки», увидишь лайки под постом – уже легче, можно жить.

Петровке и Текстильщике, которые смотрят на Марьинку и Курахово, особенно сильно досталось во время последних событий в том направлении. Тогда выгорела значительная часть рынка Сокол, который расположен в этом районе, из-за повреждения прекратил вещание расположен там же радиотелевизионный передающий центр, оказались обесточенными ряд водораспределительных узлов, в результате чего треть города на некоторое время осталась без воды. Правда, довольно быстро аварии были ликвидированы и водоснабжение восстановили. Так обычно и происходит. Привыкли. Но раздражает. И даже злит.

Донецк условно можно разделить на относительно безопасные и совсем экстремальные районы. А еще есть поселок Октябрьский, вплотную примыкающая к руинам аэропорта. К тому же и Песок отсюда рукой подать – в мирное время пешком ходили, через поле 20 минут. Сейчас желающих повторить мирный маршрут немного: не пристрелят, так підірвешся на мини. Нужно понимать – даже не предел, линия фронта. Но в самом Октябрьском люди живут. Их мало, но они есть.

Что держит людей в тех краях – вопрос исключительно из области экзистенциальной философии. Наверное, уже давно надо было попрощаться с мыслью, что в ближайшее время район может считаться пригодным для жизни и стоило отправиться искать счастья в другом месте, но не у всех это получается.

Трудно махнуть рукой на все нажитое, даже когда тебе от 20 до 40, но насколько сложнее сделать то же самое, когда возраст за 60. Когда другой город кажется страшнее, чем другой мир, а здесь, на родной улице, пока еще все свое, знакомое и близкое до предательского пощипывания в носу. И это все бросать? Почему? Потому что могут попасть? Но не попали до этого времени! Может, и дальше не попадут? ..

У Сергея на вул. Грекова свой дом. Свой – это значит построенный своими руками от фундамента до крыши. И таких домов там много – современные технологии строительства позволяли достаточно экономно возвести собственное уютное жилье. Абсолютно целых домов в районе почти не осталось. Сегодня и жилье Сергея ранены две стены пробиты насквозь одним осколком, а второй острой занозой торчит в крыше. «Вытягивать нельзя, – улыбается хозяин. – Крыша потечет. Потом вытащу, когда появятся деньги на ремонт. Ничего страшного. Это все можно починить».

Для Сергея его дом – как собственный ребенок, он водит гостей по комнатам двухэтажного дома, рассказывая о том, как хитро и продуманно там все устроено и сделано. Так родители хвастаются достижениями своих потомков – кубками, медалями и грамотами. «Этот дом для меня все, – говорит Сергей. – Я его не брошу. Если что, умру вместе с ним». Сказал – и прикоснулся к косяку, словно желая успокоить свое жилье, испуганно вздрогнуло от очередного близкого выстрела.

***

Этот материал опубликован в №23 журнала Корреспондент от 12 июня 2015 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*