Каким увидели жизнь те, кто возвращается в «ДНР» и «ЛНВ»

Все больше жителей оккупированного Донбасса возвращаются в свои дома

Жители Донбасса массово возвращаются домой несмотря на зыбкость перемирия.

Корреспондент выяснил у пяти человек, которые вернулись, какой они увидели свою малую родину и как родина встретила их, пишет Евгения Вецько в №47 журнала от 27 ноября 2015 года.

На блокпостах возле линии размежевания образовались огромные очереди. Многим людям приходится ночевать в поле, чтобы попасть в занятую сепаратистами часть Донбасса. Ожидания порой растягивается на три дня. Такая же ситуация на границе с Россией. В Федеральной миграционной службе РФ говорят, что в среднем за десять дней границу пересекают 1,3-1,5 тыс. лиц.

По состоянию на конец октября, по данным ГСЧС, домой вернулось более 121 тыс. – еще в конце сентября эта цифра была вдвое меньше

Причина ажиотажа проста: тысячи вынужденных переселенцев воспользовались постоянным перемирием, пусть даже условным, чтобы вернуться в родные города. По состоянию на конец октября, по данным ГСЧС, домой вернулось более 121 тыс. – еще в конце сентября эта цифра была вдвое меньше.

Корреспондент поговорил с пятью такими людьми. У каждого из них своя история, свои взгляды, свои планы на жизнь. Кого-то из них увиденное ужаснуло, кто уже успел разочароваться и снова оставить родной дом, но есть и те, кто ждет, «как жизнь покажет», и смотрит в будущее со сдержанным оптимизмом. Объединяет тех, кто вернулся, одно – они не называют своих имен, опасаясь открыто говорить о том, что им не нравится в «республиках».

Мария, 57 лет, Киев – Донецк

Мы поехали весной прошлого года. Несколько раз приезжали в Донецк – посмотреть, что с домом, квартирой, а два месяца назад решили вернуться. Я просто очень хотела домой. Дом есть дом.

Скажу честно: первое впечатление было тяжелым. Мы живем в микрорайоне Путиловка, это недалеко от аэропорта. В разгар боевых действий он был одним из наиболее обстреливаемого. Поэтому людей здесь осталось мало. Выйдешь на улицу, а там один-два человека, окна почти не светятся. Из общественного транспорта разве что автобус, который ходил сюда даже в самые напряженные дни. Магазин работает, на весь район один. Почти сразу после возвращения мы ездили в центр и поняли, что жизнь начинается за четыре остановки от нашего района.

В центре города почти ничего не изменилось. Люди разве что слышат звуки войны. Там проводят мероприятия и для детей, и для взрослых, балет Вадима Писарева приезжал.

Сейчас ситуация меняется к лучшему и в других районах. Жители города потихоньку возвращаются, и на душе становится радостнее. Все больше окон, которые светятся, очень трогательно выглядят таблички Мы работаем! на забитых картоном витринах магазинов. У нас в Путиловцы открылось уже несколько.

Раньше недалеко от нашего дома был рынок, очень хороший. Но его полностью разбомбили. Теперь на его место в среду и субботу приезжают машины с продуктами, и получается что-то похожее на ярмарку. Продукты, овощи намного дешевле, чем в крупных магазинах. Людей мало, а ярмарка есть.

Уже начали тянуть троллейбусную ветку до нашего района. А вот дальше, к аэропорту, лучше не ходить. Там ужасно …

Когда ехала домой, очень боялась реакции соседей, знакомых. Думала, что они считают тех, кто уехал из города, предателями. Наш дом сильно пострадал, и выгоревшие квартиры есть, но именно в нашем подъезде разве что окна вылетели, поэтому людей здесь осталось больше. И когда нас встречают соседи, то обнимают, целуют и с надеждой спрашивают: «Насовсем?». Я даже не ожидала.

Политические темы не обсуждают. Говорят о чем угодно – как жили, как пенсию оформили, где продукты дешевле купить. А кто кому оккупант, кто освободитель, на бытовом уровне не выясняют

А вот политические темы не обсуждают. Говорят о чем угодно – как жили, как пенсию оформили, где продукты дешевле купить. А кто кому оккупант, кто освободитель, на бытовом уровне не выясняют.

Не вижу я на улицах и вооруженных людей. В форме – да. Много. А вот с автоматами – ни разу.

Что очень сильно напрягает, так это отзывы боев. Дня три, как мы приехали, было тихо, а потом … Как девятая-десятая вечера, так начинается канонада. Кто откуда стреляет, я не знаю. Те, кто пережил войну, может, разбираются, я просто слышу глухое «бабах». Несколько раз были автоматные очереди. И, к сожалению, ежедневная стрельба не прекращается, а скорее усиливается.

А нам так хочется мира. Это единственное, что нужно тем, кто живет в Донецке. Не пугают ни цены, ни политика. Главное, чтобы все стабилизировалось.

Алексей, 35 лет, Москва – Луганск

Я люблю свой город и не хотел ехать. Даже когда стреляли активно. Но работы в Луганске вообще нет, а семью кормить надо. Поэтому я решил поехать в Россию, устроиться там, потом забрать жену и детей.

Но не получилось. Работа, которую я нашел в Московской области, скорее сезонная. Да и сложно в чужом городе, чужой стране, без родных, без друзей. Поэтому осенью решил не продлевать контракт, а вернуться.

Правда, когда приехал, показалось, что из России и не выезжал: флаги российские, рубли российские. Перестраиваться на гривну не пришлось. Но народ настроен: «Мы сами справимся! И без России и без Украины!». Посмотрим, что из этого получится.

В принципе здесь жить можно. Продукты в магазине есть, лекарства, пусть и не в таком изобилии, как раньше, тоже есть. С чем не возникало проблем никогда, так это с алкоголем

В принципе здесь жить можно. Продукты в магазине есть, лекарства, пусть и не в таком изобилии, как раньше, тоже есть. С чем не возникало проблем никогда, так это с алкоголем. Завод Луга-Нова (Луганский ликеро-водочного завод) свою продукцию поставляет в магазины исправно.

С чем сложно смириться, когда возвращаешься, так это с комендантским часом. Можно, конечно, и нарушить, но чревато неприятностями.

Что касается людей … Все зависит от того, как у них с деньгами. Те, у кого мало, могут и агрессивно себя вести. А кто может себя и семью обеспечить, те по-доброму смотрят.

Мнение, что за проукраинскую позицию здесь убивают, не совсем верна. Риск, конечно, есть. Но у меня кум, например, вместо гудков поставил рингтон Гимн Украины. Когда я звонил поздравить его с днем рождения, спрашивал, не боится. Ответил, что некоторые угрожают, но он не боится. Даже в школе поднимает вопрос, почему ребенок по украинской программе не учится. Не стесняется того, что гражданин Украины и ребенок получил украинский паспорт.

То есть оставаться при своем мнении можно, но все зависит от стойкости и активности. Если ничего, что выбивается из общей картины, не делаешь, то все будет нормально. Такой вот винегрет. И каждый сам думает, как себя в нем вести.

Кстати, если уж говорить о материальном, то лучше всего сейчас живется пенсионерам, которые получают по две пенсии – от Украины и от «ЛНВ». Остальным сложнее. Вот и я решил, что если грустно будет, то весной опять в Россию поеду. Но не исключено, что уже насовсем.

Елена, 32 года, Киев – Алчевск

Мы выехали из родного города летом 2014-го. Надеялись, что на пару недель. Даже теплых вещей много не брали. Оставили машину, дачу. Но быстро поняли, что останемся надолго.

За эти полтора года мы не приезжали ни разу. Квартира снилась постоянно. Все такое знакомое, привычное, родное. Мы никогда не стремились уехать, искренне любили Алчевск. Поэтому, как только ситуация начала успокаиваться и перемирия стало реальным, решили возвращаться.

Скажу честно: когда приехали, первого шока не было. Так, выбор в магазинах небольшой, да, дорого, но в принципе выжить можно. Прозрение приходило постепенно.

Я знала, что в Алчевске с 22:00 действует комендантский час, но не думала, что все так строго. Задержались в гостях на 15 минут и уже не смогли вызвать такси. Пешком в это время гулять очень опасно, можно нарваться на патруль. Пришлось оставаться ночевать.

Отдельная тема – дети. Детские сады работают, но кормят там в лучшем случае макаронами с консервами. В школе – смесь украинской и российской программ. И с первых классов начинают рассказывать о величии России и Новороссии.

Любые документы (в том числе и аттестат), полученные там, – фикция, рассказы о полностью бесплатное обучение в вузах тоже. Говорят, что дипломы выдают российского образца, но я поверю, только когда увижу хотя бы одну реальную человека, которая его получила. Так что ни о каком перспективном будущем для ребенка говорить не приходится.

Да и сложно перестраиваться после Киева, где ты можешь говорить о чем угодно, с кем угодно. Все наши родственники поддерживают «ЛНВ», мы же никогда не скрывали проукраинских взглядов. Когда собрались все вместе в гостях у бабушки, общаться было трудно. На нас смотрели исподлобья и повторяли: «У нас здесь все нормально. Что вы там сидели в своем Киеве?».

«У нас тут все нормально» – это ответ жителя «ЛНВ» практически на любой вопрос. А еще рассказы о том, какая большая страна Россия и как она борется с фашизмом, мировым терроризмом и останавливает войны. И ради этой великой миссии можно все стерпеть

«У нас тут все нормально» – это ответ жителя «ЛНВ» практически на любой вопрос. А еще рассказы о том, какая большая страна Россия и как она борется с фашизмом, мировым терроризмом и останавливает войны. И ради этой великой миссии можно все стерпеть. Даже отсутствие света, воды и нормальной жизни.

Но последней каплей стала встреча с одноклассником. Он подошел ко мне на детской площадке. Мы мило поговорили, а потом он с гордостью начал рассказывать о том, как служил в «ополчении» и убивал.

Мы вернулись в Киев, и уже отсюда ищем новых хозяев для нашей квартиры. С родственниками почти не общаемся. Мне сложно было ехать, но оказалось, что спокойно и комфортно себя чувствовать мы с детьми можем только в стенах собственного дома. А когда выходишь из подъезда, здесь начинается другая жизнь. И оно нам совсем не нравится.

Ирина, 33 лет, Киев – Алчевск

В Алчевск мы с мужем возвращались вынужденно. К этому моменту уже полтора года жили в столице, нашли работу и никак не могли решить, оставаться в Киеве, или искать счастья в каком-то другом городе, или все-таки возвращаться домой. Но сильно заболела свекровь, которая все это время была в Алчевске, и мы поняли, что выбор очевиден.

Первое впечатление – 30 часов дороги. Но, когда мы добрались до Алчевска, поняли, что на этом наши приключения не закончились. Наш автобус прибыл в два часа ночи. Абсолютно пустой город, ни одного такси, пешком опасно. Все пассажиры набросились на случайного водителя и чуть ли не дрались за право добраться домой. В итоге мы уехали, отдав 100 грн за расстояние 2 км.

Утром впечатление усилилось. Оказалось, что вода в кране – слишком большая роскошь для жителей «ЛНВ». Что в семь вечера город практически вымирает. Ни машин, ни людей, все закрыто. А после похода в магазин у меня случилась первая истерика. В кошельке были и гривны, и рубли, и когда я попросила продавщицу объяснить, какой курс и могу ли я рассчитаться гривнами, человек, который стоял за мной в очереди, начал возмущенно выяснять, откуда я приехала. И вслед кричал, что предателей, которые прятались в Украине, здесь никто не ждет. Меня это очень задело. Я же вернулась домой …

Постепенно я привыкла, что на улице много «ополченцев». Среди них минимум треть – девушки. Правда, все без оружия. Люди рассказывали, что раньше они могли прийти в кафе и сложить на стол автоматы или, угрожая оружием, не расплатиться в магазине. Сейчас с этим жестко. Военным не продают алкоголь, и единственное, что отличает их от обычных людей, это форма.

К чему я не могу привыкнуть вот уже два месяца, так это к поведению людей, к их реакции на события. Послушно терпят все. Даже отсутствие элементарных условий для жизни. И повторяют как мантру, что все к лучшему

К чему я не могу привыкнуть вот уже два месяца, так это к поведению людей, к их реакции на события. Когда где-то вдалеке стреляют, они даже не поворачивают головы. Очередь за водой они воспринимают как должное, послушно терпят все. Даже отсутствие элементарных условий для жизни. И повторяют как мантру, что все к лучшему.

Это притом что пенсионеры, которые не смогли оформить украинскую пенсию, в прямом смысле слова умирают от голода. Что мужчины идут в «ополчение» не за идею, а потому, что хоть там платят. Что через день я слышала пересказы откровений жен «ополченцев» из Луганска и соседних городов о том, как они селятся в квартирах людей, которые уехали. И выбирают дороже.

Здесь есть люди, которые умудряются зарабатывать. Преимущественно это те, кто возит алкоголь. На фоне стресса люди очень много пьют

Так, здесь есть люди, которые умудряются зарабатывать. Преимущественно это те, кто возит алкоголь. На фоне стресса люди очень много пьют. Хороший алкоголь стоит дорого, поэтому в городе активно открываются наливайки, где можно купить и самогон, и даже разбавленный спирт, качество которого понятно какая.

Но даже заработанные деньги потратить особо негде. Половина заведений не работает, половина – максимум до семи-восьми вечера. Есть один или два, которые закрываются в 22:00, но столики там надо бронировать за две недели.

Пока мы здесь. Но привыкнуть к такой жизни никак не получается. Так, те, кто пересидел войну, радуются. Они сравнивают с большим злом, с тем, что было год назад. И даже верят в светлое будущее. Но я не верю.

Евгений, 37 лет, Днепропетровск – Донецк

В Днепропетровск мы поехали восемь месяцев назад. Но работы я так и не нашел. Я профессиональный юрист, но за мою работу мне предлагали 1,2 тыс. грн. Как прожить на такие деньги? А некоторые работодатели, когда узнавали, что мы из Донецка, сразу заканчивали разговор фразой: «Мы вам перезвоним».

Вообще от этих восьми месяцев у меня осталось мрачное впечатление. Так работают банки, почта, но с работой там не очень, постоянная угроза мобилизации, коммуналка дорогая.

Да и с жильем было сложно. Когда закончились деньги на съемную квартиру, нам предложили съехать в вагончики для беженцев по 350 грн за кровать. Мы очень удивились такой «приветливости». Хорошо, что в городе были родственники.

В итоге, только в Донецке прекратили бахати, мы решили вернуться домой. Все-таки квартира своя. С работой сразу повезло и мне, и жене. Работаем в частных структурах, на двоих получаем 30 тыс. руб. Так что все хорошо.

Отдыхать есть где – вот ледовую арену открыли. Кафе есть, магазины открываются.

Иногда пугают отголоски взрывов и стрельбы. Те, кто не ехал, не обращают внимания, а мы к тишине привыкли. И огорчает ситуация с бензином – иногда его не найти. И цены выше, чем в России.

Ну и документы. Хотя сейчас контор, которые занимаются оформлением украинских паспортов, пенсий и любой другой документации, пруд пруди. Дороговато, правда. Если не выезжать, то вклеить в паспорт фотографию стоит около 1 тыс. грн.

Еще сложно привыкнуть к наличию «министерства государственной безопасности ДНР» – это куда могут забрать за «патриотические сказки».

А в остальном город оживает. Треть объявлений в соцсетях – от тех, кто хочет снять квартиру. Так что у него есть будущее.

***

Этот материал опубликован в № 47 журнала Корреспондент от 27 ноября 2015 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

Источник

Комментировать

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*